Если крикнет рать святая: "Кинь ты Русь, живи в раю!" Я скажу: "Не надо рая, Дайте родину мою" С.А.Есенин
Расширенный поиск
Среда, 18 Декабря 2013 18:51

Десятилетие молчания

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

(Статья из журнала «Национальные интересы», №4, 2001 г.)

СТАНКЕВИЧ Зигмунд Антонович 
доктор юридических наук, г. Москва


Политическая стилистика, в которой российская власть пытается пройти «юбилейный» для современной РФ и прочего СНГ 2011 год, лишь подтверждает очевидное: тем, кто сегодня реально управляет страной и, вне всяких сомнений, собирается делать это еще не один год, подобного рода «празднества» не нужны. Это, конечно, не значит, что они могут полностью игнорировать память о событиях, в результате которых возникла т.н. новая Россия. Однако это не значит и то, что существуют некие особые политические обстоятельства, заставляющие российское руководство специально «педалировать» тему 1991 года.
Наоборот, сегодня обоим членам правящего тандема (хотя каждому по своим причинам) выгоднее и удобнее дистанцироваться от любых «памятных дат», связанных с развалом Советского Союза. Во­первых, им совершенно незачем искусственно связывать свои имена с одной из самых предательски­пораженческих страниц российской истории — ведь ни нынешний премьер, ни тем более нынешний президент, как известно, прямого отношения к процессу демонтажа Союза не имели (казус с участием В.В. Путина в «ленинградском сопротивлении» ГКЧП здесь не в счет — время показало, что это был всего лишь эпизод его неординарной политической биографии).
Во­вторых, ни действующему главе государства, ни особенно действующему главе правительства нет никакой необходимости напрямую отождествлять себя с «демо­революционерами» 1991 года, которых сегодня, как правило, представляют отнюдь не искренние свободолюбцы из числа бывшего советского среднего класса или простые столичные обыватели, наивно возомнившие, что это именно они изменили ход отечественной истории, а люди совершенно иного склада и устремлений (в том числе откровенные антисоветчики и русофобы), большинство из которых к тому же находится в открытой и непримиримой оппозиции к существующему политическому режиму1.
Наконец, в­третьих, нельзя сбрасывать со счетов электоральное значение темы развала Союза. Конечно, при нынешней, «запрограммированной» на безусловный успех известной политической партии избирательной системе данная тема (как, впрочем, целый ряд других актуально­острых тем — например, т.н. русский вопрос) не играет той роли, которую могла бы сыграть при настоящей партийно­политической конкуренции. Но стоит чуть­чуть ослабить государственный информационно­пропагандистский прессинг, хотя бы частично снять табу на свободное и публичное обсуждение этой темы (прежде всего в электронных СМИ) — и картина меняется решительным образом («феномен Кургиняна», участие в теледискуссиях таких опытных бойцов как А.Невзоров, при появлении на экране которых «герои 91­го», как правило, имеют «бледный вид»2).
Кстати, горькая (прежде всего для русских людей) правда о развале Союза ССР, его действительных причинах и виновниках вполне может стать не только серьезным избирательным ресурсом, но и одним из немногих реальных инструментов кардинального изменения общественных настроений (и, соответственно, сохранения власти) в ситуации общенационального кризиса. С одной лишь существенной оговоркой — для этого в российских верхах наконец должна появиться личность, готовая и способная совершить этот исторический поступок и открыто взять на себя ответственность за его последствия, должен появиться настоящий национальный лидер.
А пока продолжается «десятилетие молчания». Впрочем, начиналось оно не так уж пессимистично — первые шаги на высшем государственном посту В.В. Путина вселяли некоторую надежду на возможность в обозримом будущем более или менее серьезной официальной переоценки событий и процессов, приведших к гибели Советского Союза3. Однако такое продолжалось недолго. Вскоре здесь стали проявляться тенденции, требующие, как минимум, корректировки прежних представлений о роли фактора развала Союза в жизни той страны, которая объявила себя правопреемницей сверхдержавы. Так, если в период ельцинского правления (1991–1999 гг.) данная тематика (причины, виновники, последствия развала) находилась не только в центре общественного внимания, но и на острие реальной политической борьбы4, представляла собой настоящий «нерв времени», попадание в который, как правило, вызывало резкую ответную реакцию5, то после отставки главного «беловежского зубра» ситуация стала постепенно меняться. О развале Советского Союза, к тому же «по обе стороны баррикад», заговорили более спокойно и отвлеченно — так, будто со «сменой караула» в Кремле что­то существенно изменилось и в этом вопросе.
Впрочем, кое­что действительно изменилось. Был взят достаточно четкий, хотя и малозаметный для рядового гражданина курс на «досрочную» деактуализацию по­прежнему весьма болезненной для миллионов людей темы крушения СССР6. Как представляется, последним серьезным всплеском «страстей по Союзу» (перед нынешней, «опереточной» кампанией по празднованию «20­летнего юбилея СНГ») был отмечен 2001 год, когда исполнилось 10 лет со времени противоправного упразднения СССР. Именно в тот знаменательный во всех отношениях год появилась масса любопытных публикаций, освещающих самые разные аспекты драматического, а порой и трагического (по своему воздействию на судьбы народов Советского Союза) процесса дезинтеграции страны и вводящих в научно­публицистический оборот целый ряд ярких документальных свидетельств данного, исключительного по своему характеру периода в истории нашего государства7.
Однако не эти публикации, наиболее ценная часть которых просто замалчивалась нашими «свободными» средствами массовой информации, «делали погоду» в создании фона, благоприятного для адекватного восприятия людьми данных вопросов. Центральная роль здесь (к тому же для достижения прямо противоположной цели — реализации стратегического курса на вытеснение крайне неудобной для властей темы «на обочину» общественного внимания) отводилась телевидению и радио, которые использовали весь свой огромный потенциал воздействия на зрителей и слушателей для откровенной профанации в глазах населения важнейших проблем, связанных с развалом Союза ССР. Именно поэтому, на мой взгляд, их обсуждение происходило в основном в формате незатейливых, но популярных «ток­шоу», с неизменным участием одних и тех же «героев» и без равноценного представительства стороны, отстаивающей принципиально иной подход8.
А затем, с 2002 года, все, словно по команде, стало затихать. Публичное, рассчитанное на широкую аудиторию обсуждение темы развала СССР практически прекратилось, если, конечно, не считать отдельные сугубо академические научные форумы9 и ряд «полупрофессиональных» мероприятий, о которых известно разве что узкому кругу организаторов и привлеченных экспертов. Тематика крушения Союза (в качестве предмета постоянного внимания) фактически исчезла из эфира общероссийских электронных СМИ и ушла со страниц печатных медиа федерального значения. К ней начинают обращаться лишь «по поводу» — или в связи с очередной соответствующей датой (например, 17 марта, 21 августа или 8 декабря), либо по иному особому случаю (например, в порядке обсуждения соответствующих высказываний президента). Ее все реже упоминают в контексте практической политики10, а с 2007 года совокупность вопросов, так или иначе связанных с судьбой Советского Союза, вообще переходит в относительно безопасную для режима сферу идеологических споров и научных дискуссий.
Кстати, во всем этом нет ничего удивительного: вернув мелодию гимна СССР в качестве символической дани памяти «почившему» Союзу, В.В. Путин решительно развернул «государственный корабль» Российской Федерации и повел его совершенно несвойственным для страны курсом «автономного плавания», который сегодня (добавим, не без успеха) продолжает его молодой «сменщик». Впервые за многие века русское государство (а именно и только РФ ныне реально представляет русскую государственность) стало под разными предлогами уклоняться от выполнения своей исторической миссии на огромном евразийском пространстве11. Впервые многогранная роль кропотливого «собирателя земель и народов» стала подменяться вульгарным экономическим экспансионизмом и примитивным политическим национализмом, странная комбинация которых почему­то выдается за современный подход к интеграции.
Понятно, что при подобной, нетрадиционной политике нет никакой необходимости во внимательном изучении, тем более — рациональном использовании опыта предшественников, которые не представляли себе Россию (в том числе в форме СССР) иначе как великую державу­объединительницу, которые вполне обоснованно считали великодержавность органическим свойством страны, ее социального и политического устройства, способа реализации и образа поведения как во внутригосударственных делах, так и на международной арене12. Наоборот, при нынешнем официальном подходе требуется показать и доказать, что именно великодержавность и имперскость (как ее наиболее существенное проявление) лежат в основе всех бед, постигших Россию в ХХ веке.
Отсюда — четкая линия на всеобъемлющую и окончательную историзацию темы развала Союза ССР. Другими словами, на создание вокруг этой темы такой политической и морально­психологической обстановки, при которой население страны, в большинстве своем сожалеющее о потере сверхдержавы13, прекратило бы воспринимать данный факт как нечто в корне противоречащее его воле и устремлениям и стало относиться к нему как к некой исторической неизбежности или даже объективной закономерности, реализация которой всего лишь вернула Россию (после 74­летнего якобы неестественного развития) в русло мирового «мэйнстрима». А также на создание таких внутригосударственных (в том числе правовых) условий, при которых эту тему уже никогда нельзя было бы ни включить в политическую повестку дня страны, ни использовать, в том или ином виде, в борьбе за власть14.
Далее, отсюда — упорное акцентирование катастрофизма всего того, что случилось с Советским Союзом на завершающем этапе его существования. Тем самым решается одна из ключевых политико­правовых задач, стоящих перед любой российской властью, не порвавшей с ельцинизмом: дать внятное объяснение самому факту появления т.н. новой России («мол, ничего нельзя было поделать — пришлось таким образом выходить из положения…») и одновременно хотя бы частично оправдать ту в высшей мере деструктивную роль, которую в процессе развала СССР сыграл «становой хребет» Союза — собственно Россия (РСФСР), а точнее, ее «демократическое» государственное руководство15. Понятно, что ни первое, ни второе практически невозможно без постоянного поддержания расхожего мифа о «распаде» или «естественном разложении» Советского Союза, на котором базируется вся политико­идеологическая «конструкция» современной Российской Федерации.
Наконец, отсюда — непрекращающаяся многие годы демонизация СССР, его целенаправленная и последовательная дискредитация в глазах россиян, осуществляемая государственной и демо­либеральной пропагандой. При всей принципиальной общности задач между ними, однако, существуют определенные различия, поскольку действия официальной пропаганды здесь несколько ограничены известным тезисом о Российской Федерации как формальной правопреемнице Советского Союза и достаточно отчетливым желанием властей рассматривать современную Россию не только в ее новом качестве, но и как государство — фактического продолжателя мировой сверхдержавы.
Впрочем, сегодня многие, включая часть властной элиты, начинают осознавать всю абсурдность вышеуказанной «формулы» — ведь антипод, коим по отношению к бывшему Советскому Союзу выступает современная Российская Федерация, по определению, не может быть его «продолжателем». Так происходит прежде всего потому, что невозможно унаследовать статус великой державы, напрочь отвергая политику, благодаря которой этот статус был обретен.
Тем не менее нещадная эксплуатация данной установки продолжается, поскольку, что бы ни говорилось, реальный выигрыш от «генетической» связи с Союзом пока еще существенно больше, нежели мнимые «репутационные» потери от нее. При этом не будем забывать, что только эта связь позволила постсоветской и, по сути, антисоветской РФ относительно легко присвоить себе такие знаковые достижения советского периода, как победа во Второй мировой войне, первенство в освоении космоса, а также «сопредседательство» в т.н. мировом ядерном клубе.
Однако по мере примирения и последующего сближения с извечным врагом исторической России — Западом, к которому ныне примкнули практически все сателлиты и даже отдельные республики бывшего СССР, сохранять эту странную двойственность становится все сложнее16. Новые партнеры настоятельно требуют от РФ признания такой «исторической правды», которая не оставит камня на камне от абсолютно искусственной конструкции антисоветского «продолжательства». Вот и приходится изобретать еще более искусственную «историческую доктрину» России, согласно которой, в частности, «Россия выполняет обязательства СССР как государства (международные соглашения, долги и т.п.), но не отвечает — ни морально, ни юридически (а политически? — З.С.) — за действия советских властей»17.
Нечто подобное с недавних пор происходит также с интересующим нас комплексом вопросов и проблем, связанных с развалом Советского Союза. И здесь предпринимаются попытки доктринального оформления определенного подхода к рассматриваемой теме с тем, чтобы как можно более органично, а значит — удобно и безопасно для виновников развала и нынешних властей предержащих, не отмежевавшихся от беловежского преступления18, вписать данный «эпизод» в официальную историю «новой, демократической России»19. Задача эта не из простых, поскольку существует огромный разрыв между официальной точкой зрения по данным вопросам и тем, как представляют себе исторический разворот в жизни страны рядовые граждане.
Большинство этих людей, не очень разбираясь в деталях и нюансах произошедшего с союзным государством, продолжает упрямо связывать развал СССР вовсе не с действием неких «объективных факторов», а с политикой и практической деятельностью М.С. Горбачева, Б.Н. Ельцина и их ближайшего окружения. Советский Союз мыслится современным россиянам «не только как великая мировая держава, заметно усилившая внешнее влияние и возможности империи Романовых, но и как весьма успешный внутриполитический проект, позволивший создать содружество различных народов, наций и культур»20. А его потеря воспринимается, соответственно, — как главное разочарование ХХ века.
Словом, невзирая на двадцатилетнее «промывание мозгов», власть так и не сумела заставить большинство общества принять свою версию развала Союза. Между ними продолжает существовать серьезнейший конфликт мнений, который, как показывает опыт минувших лет, не может быть улажен обычными средствами воздействия на массовое сознание. Требуется либо терпеливо дожидаться, когда проблема решится сама собой (т.е. когда сей мир покинут все те, кто знает Советский Союз не понаслышке), на что у нынешнего российского режима явно нет ни сил, ни исторического ресурса, либо попытаться несколько смягчить официальный подход в угоду настроениям простого народа и на этой основе провести новое «информационное кодирование» населения (прежде всего молодых людей).
Судя по всему, сейчас реализуется именно второй вариант действий. Об этом свидетельствует, в частности, предпринятая «неправительственным» Фондом современной истории попытка «переформатировать» (документально и фактологически) процесс развала Союза ССР21. То есть собрать воедино большинство давно и хорошо известных документов и материалов, относящихся к периоду «распада СССР», но структурировать данный массив таким образом, чтобы это создавало иллюзию доказательства объективной неизбежности и жесткой неотвратимости всего того, что случилось с Советским Союзом на исходе его дней. А заодно — переключало внимание людей с основных причин, главных виновников и страшных последствий развала на малозначительные, с точки зрения большого исторического процесса, но по­человечески интересные эпизоды и детали случившейся катастрофы22. Примечательно, что подобного рода манипуляциям придается псевдонаучный характер, а их результаты рассчитаны не только на «исследователей» и «всех, кто интересуется историей современной отечественной государственности», но и на «преподавателей и студентов гуманитарного профиля» (!).
Ориентация на данную «фокус­группу» является совершенно новым и весьма тревожным симп­томом. Она выдает глубинный смысл всей затеи — под видом организованной идеологическими «стражами режима» борьбы с т.н. фальсификациями отечественной истории23, в рамки которой вполне органично укладывается также «развенчание мифов о распаде Союза ССР», узаконить правящий взгляд на события двадцатилетней давности, сделать его не только «общепринятым», но и общеобязательным (через учебный процесс и процесс подготовки научных и управленческих кадров) для тех категорий населения страны, которым предстоит формировать ее будущее.
Между тем крушение СССР как отдельная тема, предполагающая научно­документальное освещение процессов и «технологий» развала союзного государства, анализ действий в этих условиях государственных органов и должностных лиц союзного и республиканского уровней, борьбы политических и общественных сил вокруг проблемы сохранения Советского Союза, оценку влияния на все это внешнего фактора, на сегодняшний день себя фактически исчерпала. Вся та информация (как объективного, так и субъективного свойства), которую по данным вопросам до сведения общественности желали довести участники нескончаемого спора о причинах и виновниках крушения, в той или иной форме до нее уже доведена. Никаких новых документов или материалов, способных коренным образом изменить сложившиеся годами базовые («просоюзные» и «антисоюзные») представления о том, что же произошло с Союзом ССР на завершающем этапе его существования, за последние десять лет в научный и иной публичный оборот не введено24. Не приведено и каких­либо принципиально новых аргументов в пользу одного из двух ключевых подходов к объяснению причин и обстоятельств гибели СССР (крушение как следствие самораспада Союза или как результат его целенаправленного развала враждебными силами), что действительно позволило бы данному подходу стать доминирующим25.
Таким образом, установилось довольно устойчивое равновесие, нарушить которое, на мой взгляд, может только существенное расширение проблемных рамок дискуссии о переломном моменте в жизни страны, народа и государства, решительный перенос «центра тяжести» спора о судьбе Советского Союза из сферы бесплодных для всех участников данного спора обсуждений того, почему, как и по чьей вине потеряли (для этого наступит время тогда, когда по факту противоправного упразднения Союза будет возбуждено уголовное дело), в куда более продуктивную (по меньшей мере, для тех, кто считает потерю СССР подлинной национальной трагедией России и русского народа) область выяснения того, что, собственно, было потеряно. К тому же как в краткосрочной (тактической), так и долгосрочной (стратегической или исторической) перспективе.
Речь идет прежде всего о том, чтобы попытаться по­новому (в т.ч. с учетом двадцатилетнего опыта существования «независимой» РФ) взглянуть на бывший Советский Союз, его политико­правовую природу, специфику государственного устройства, особенности возникновения, становления и развития, оказавшие мощное, а порой — решающее воздействие на судьбу этой уникальной страны26. Ведь было бы в корне неверно судить об СССР лишь по тому его «печальному образу», который имел место в финальной части горбачевской перестройки, или «катастройки» (по А.А. Зиновьеву). Ровно так же, как нельзя сбрасывать со счетов те действительные отклонения от изначального замысла (модели Союза периода 1922 — 1924 гг.), которые на определенном этапе серьезно нарушили естественный ход развития многонационального союзного государства, а затем, когда наступило время его модернизации, во многом способствовали процессу дезинтеграции страны27.
Более полному осознанию характера и масштабов понесенной нами утраты должно послужить также отчетливое понимание безусловной альтернативности всего того, что произошло с Советским Союзом во второй половине 80­х годов ХХ века (как минимум, в период с 16 ноября 1988 года по 23 апреля 1991 года). Ведь на самом деле не имело альтернативы лишь реформирование Союза при сохранении государственной целостности страны, а все остальное, включая ее название, принципы национально­территориального устройства, конкретные условия нахождения в Союзе разных республик и т.д., имело вполне реальное, практически осуществимое решение, к тому же не одно. И такая возможность сохранялась на всех этапах обновления СССР, за исключением, пожалуй, только периода после 5 сентября 1991 года28, когда для сохранения союзного государства требовались уже меры совсем иного характера. Но при одном непременном условии — что собственно Россия (РСФСР) не будет участвовать в разрушении исторической России (СССР).
Словом, Советский Союз не изжил себя, он не был исторически обречен. Это гигантское государство имело все шансы сохраниться и обновиться в интересах миллионов его граждан, стать более открытым и приспособленным к жизни и лидерству в стремительно меняющемся мире. Однако эта уникальная возможность была тогдашней властью бездарно (а может быть, и преступно?) упущена. К тому же, будем откровенны, не без деятельного участия в этом значительной части собственного народа. Об этом нельзя забывать, из этого надо сделать надлежащие выводы — как ныне живущим, заплатившим столь высокую цену за свои иллюзии и наивность, так и будущим поколениям, у которых, я уверен, со временем возникнет новый интерес ко всему, что в позитивном плане ассоциируется с великим Советским Союзом29. И это, возможно, станет хотя бы символической гарантией тому, что «ошибки» подобного исторического масштаба русскими повторены не будут.

1 Не зря ведь власти предприняли все возможное, чтобы понизить до минимального уровень «празднования» 20­й годовщины событий 19–22 августа 1991 г. (отсутствие официальной реакции на эту дату и официальных лиц на «юбилейных» мероприятиях, отсутствие почетного караула при возложении цветов на могилы трех погибших в августе 91­го и т.д.).
2 Яркий пример последнего времени — передача «Открытая студия» на Пятом телеканале, посвященная 20­летию ГКЧП (19.08.11), в которой «победившую» в августе 1991 года сторону представляли С.Филатов, С.Станкевич и Ю.Кобаладзе, а «проигравшую» — Е.Лукьянова и А.Невзоров. Результат этой теледуэли более чем красноречив — 82% (!) ее зрителей сегодня поддержали бы ГКЧП и только 7% выступили бы против.
3 Иллюзии подобного рода существовали примерно до осени 2005 года. Кульминационной точкой этих ожиданий можно считать день 25 апреля 2005 года, когда, как известно, во время оглашения ежегодного Послания Президента Российской Федерации российскому парламенту В.В. Путин впервые официально назвал произошедшее с Советским Союзом «крушением» и отметил, что оно было крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. Конечно, компромиссное «крушение» — это уже не совсем «распад», но это еще далеко не «развал» — термин, который, по мнению очень многих россиян — бывших советских граждан, наиболее точно выражает суть трагедии их великой Родины. К тому же важная президентская констатация не повлекла за собой никаких ощутимых практических последствий (даже сам термин «крушение» не стал обязательным для официальных лиц и государственной пропаганды).
4 Характерным примером может служить предпринятая в 1999 году коммунистами и их союзниками в Государственной Думе ФС РФ второго созыва попытка отрешить Б.Н. Ельцина от должности Президента Российской Федерации, когда одним из пунктов обвинения стало его непосредственное участие в развале СССР.
5 Речь идет о двух постановлениях Государственной Думы ФС РФ от 15 марта 1996 г.: «Об углублении интеграции народов, объединявшихся в Союз ССР, и отмене Постановления Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года “О денонсации Договора об образовании СССР”» и «О юридической силе для Российской Федерации — России результатов референдума СССР 17 марта 1991 года по вопросу о сохранении Союза ССР», принятие которых едва не привело тогда к разгону недавно избранного российского парламента.
6 Следует с сожалением признать, что немалую лепту в этот разворот внесла и продолжает вносить наша коммунистическая и, отчасти, национал­патриотическая оппозиция, испытывающая слепую ненависть к Михаилу Горбачеву и Борису Ельцину — этим типичным «продуктам разложения» прежней Системы. На мой взгляд, именно это бесплодное чувство лишает ее возможности трезво взглянуть на произошедшее со страной и, в частности, объективно оценить и использовать в современных условиях все то конструктивное, что пытались сделать для спасения государства люди, вовсе не заинтересованные в развале СССР (например, видные ученые и крупные специалисты, добросовестно трудившиеся над составлением проекта нового Союзного договора).
7 См., например: Национальные интересы. 2001. № 1–6 (http://www.ni­journal.ru).
8 Подробнее см.: Станкевич З.А. С Союзом покончено. Забудьте! // Национальные интересы. 2001. № 5–6. С. 16–18.
9 В числе наиболее значимых научных мероприятий подобной тематической направленности следует отметить международную научную конференцию, проведенную в сентябре 2004 года под эгидой Российской академии наук (организаторы: Институт российской истории, Научный совет по истории социальных реформ, движений и революций) и посвященную в том числе анализу причин распада Советского Союза.
10 Отчасти это можно объяснить и тем, что, с переходом в новую политическую эпоху практически исчезла перспектива ограниченной реинтеграции постсоветского пространства (понятно, на новых принципах и новой политико­экономической основе), которая, на мой взгляд, была абсолютно реальной в первые 5–8 лет после ликвидации СССР — особенно на начальном этапе (1996–1999) строительства Союзного государства Беларуси и России.
11 Даже большевики — заклятые враги царского режима и имперской государственности, пламенные поборники национального освобождения и само­определения народов, очень скоро поняли, что лозунги лозунгами, а реальная жизнь непременно потребует нового государственного воссоединения собственно России (РСФСР) и бывших национальных окраин, ставших самостоятельными советскими республиками (УССР, БССР, а также Азербайджан, Армения и Грузия, объединившиеся в Закавказскую Федерацию). И нашли свою объединительную идею, которая позволила им в кратчайшие сроки, к тому же на вполне демократических принципах (см.: Договор 1922 года) создать СССР.
12 Подробнее см.: Россия державная: В 2 ч. Ч. 1 / Под ред. Ю.М. Осипова, М.М. Гузева, Е.С. Зотовой. М.; Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2006. С. 5–16; 245–251.
13 Так, по данным опросов, проведенных Левада–центром в 2001–2009 гг., от 55 до 65% опрошенных по­прежнему полагают, что печальная участь Советского Союза не была предопределена, что ее можно было избежать. Противоположной точки зрения придерживаются от 24 до 30% опрошенных, т.е. абсолютное меньшинство (см.:http://www.levada.ru/press/2009122101.html).
14 Видимо, проводники данной линии все же сделали некоторые выводы из опыта горбачевской «демократизации». В частности, из ее «прибалтийского эпизода», который, как известно, характеризовался активным и весьма эффективным использованием исторического фактора в борьбе за политическую власть.
15 См.: Российский фактор в распаде СССР // («Русская служба “Голоса Америки”», США) — «inoСМИ.Ru», 06.11.2009 (http://www.inosmi.ru/russia/20091106/156491739­print.html).
16 Одним из первых, кто публично признал это, является председатель Комитета по международным делам Государственной Думы ФС РФ Константин Косачев.
17 См.: Косачев К. Советская ли Россия? // http://www.echo.msk.ru/blog/kosachev/691501­echo.phtml. 29.06.2010.
18 Автор полагает, что подлинное возрождение России начнется только после того, как она (в той или иной форме) снимет с себя «смертный грех» решающего участия в развале СССР.
19 Подробнее об этом см.: Станкевич З.А. Шаг вперед, полтора — назад… // Национальные интересы. 2010. № 3. С. 30–37.
20 См.: Захаров П. Распад СССР — главное разочарование ХХ века. Для наших сограждан // «РБКdaily» (on­line), 28.10.2008 (http://www.rbcdaily.ru/print.shtml?2008/10/28/focus/388123).
21 Практическим результатом этой работы стал сборник: Распад СССР: документы и факты (1986–1992 гг.): В 2 т. Т. 1: Нормативные акты. Официальные сообщения / Под общ. ред. С.М. Шахрая; сост. С.Н. Станских; Фонд современной истории. М.: Волтерс Клувер, 2009. 1120 с.: ил. (Серия «История современной России»).
22 Порой стремление к детальному «описанию процесса» приобретает странные, даже неприличные формы. Особенно когда деятели, непосредственно причастные к «беловежскому деянию» (в частности, С.М. Шахрай, Г.Э. Бурбулис), вдруг начинают делиться с обществом своими душевными переживаниями «по случаю утраты любимой родины» («…было ощущение огромной, невосполнимой утраты и тревоги…» — Распад СССР, с. 68; «… это трагедия для любого нормального человека, когда по разным причинам — и глубинным, и историческим, и единовременным рушится твое государство родное, рушится твоя страна. Это трагедия». — Эхо Москвы, 19.08.10,http://www.echo.msk.ru/programs/razvorot/704285­echo.phtml).
23 В представлении автора, фальсификацией следует считать не только преднамеренную, политически или идеологически мотивированную подтасовку документов и фактов, прямое или косвенное искажение их подлинного содержания и смысла, но и такие «тонкие» вещи, как, например, гипертрофированное применение формалистского подхода к освещению исторических процессов, односторонне­объективистская или, наоборот, — субъективистская оценка исторических событий или явлений, вне контекста того, что происходило «до» и «после», а также доказывание правильности определенной позиции «по факту» («раз СССР перестал существовать, значит, он не мог не распасться»).
24 На мой взгляд, с этой задачей не справился ни один из четырех наиболее заметных сборников документов и материалов, увидевших свет после 2001 года, — ни уже упоминавшийся «фолиант», подготовленный С.М. Шахраем и С.Н. Станских, ни «римейк» известной Белой книги, подготовленный Горбачев­фондом (Союз можно было сохранить. Белая книга: Документы и факты о политике М.С. Горбачева по реформированию и сохранению многонационального государства. 2­е изд., перераб. и доп. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2007), ни «узкопрофильный» сборник А.В. Шубина (Распад СССР. Документы / Составитель А.В. Шубин. М.: ИВИ РАН, 2006), ни даже вышедший недавно внушительный сборник архивных документов, подготовленный А.А. Сазоновым (Кто и как уничтожал СССР? Архивные документы. Проект «Аргументы истины». М.: ИСПИ РАН, 2010).
25 Попытки сделать это в минувшем десятилетии предпринимались, в частности, в трудах Б.М. Лазарева (Можно ли было сохранить СССР. Правовое исследование. М.: Издательская группа «Юрист», 2002), Е.Т. Гайдара (Гибель империи. Уроки для современной России. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2006), Стивена Коэна («Вопрос вопросов»: почему не стало Советского Союза? М.: АИРО–ХХI; СПб.: Дмитрий Буланин, 2007), Р.Г. Пихоя и А.К. Соколова (История современной России. Кризис коммунистической власти в СССР и рождение новой России. Конец 1970­х — 1991 гг. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008), а также в докладах и выступлениях участников международной научной конференции, состоявшейся в Москве в сентябре 2004 г. (Трагедия великой державы: национальный вопрос и распад Советского Союза. М.: Издательство «Социально­политическая мысль», 2005).
26 Достойный пример такого подхода уже продемонстрировал видный отечественный ученый­государствовед Б.М. Лазарев, в известном правовом исследовании которого под названием «Можно ли было сохранить СССР» дан глубокий и обстоятельный, а главное — весьма объективный анализ зарождения и эволюции Советского Союза.
27 По мнению автора, наиболее существенные деформации в этом плане имели место в период 1936–1964 гг., и связаны они как с тоталитаризмом И.В. Сталина, так и с волюнтаризмом Н.С. Хрущева.
28 Как известно, в этот день внеочередной пятый Съезд народных депутатов СССР под диктовку М.С. Горбачева и глав восьми союзных республик принял Закон СССР «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период», чем фактически одобрил окончательное разрушение конституционной системы Советского Союза и самоликвидировался.
29 Данное предположение вытекает из глубокого убеждения автора в том, что настоящий «ренессанс» Союза (не путать с расхожей модой на советскую символику!) еще впереди. Он, этот «ренессанс», с неизбежностью наступит тогда, когда население, включая просвещенную часть общества, начнет массово разочаровываться в том пути исторического развития, который был избран «новой» Россией в 1991 году. Именно тогда Советский Союз и все, что связано с организацией общественной и государственной жизни в этой уникальной стране, возродится как некий идеал — неповторимый, но, бесспорно, достойный глубокого уважения и того, чтобы к нему стремиться.

Источник: Журнал «Национальные интересы» 

Прочитано 2025 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Вход