Если крикнет рать святая: "Кинь ты Русь, живи в раю!" Я скажу: "Не надо рая, Дайте родину мою" С.А.Есенин
Расширенный поиск

Статьи (89)

Суббота, 28 Апреля 2018 09:04

Коренной сибиряк защитит свой народ!

Автор

Интересно было наблюдать реакцию людей, когда вместе с Сергеем Николаевичем Бабуриным и представителями его избирательного штаба ехали в метро после заседания в ЦИК. Кто-то удивлялся, кто-то подозрительно переглядывался, а один мужчина шепнул своей спутнице, что кандидат в президенты устроил пиар - акцию "хождения в народ". Может быть, кому-то и покажется это странным, но Сергей Николаевич Бабурин, как все обычные люди пользуется московским метрополитеном. Да, да, вот так просто, кандидат в президенты ездит в метро. И "хождение в народ" в данном случае абсолютно неуместно, потому что Сергей  Бабурин всегда среди народа.

 

У него нет личного транспорта, недвижимости за границей и счетов в швейцарских банках. Он - коренной сибиряк, патриот своей Родины, православный человек и добропорядочный семьянин, который вместе с супругой вырастил четырех сыновей.

 

Его отец был учителем, мама - врачом, а он уже с детства работал плотником-бетонщиком. Потом служил в Афганистане и получил награду «Воину интернационалисту от благодарного афганского народа». Закончил Омский университет и аспирантуру в Ленинграде, получил степень доктора юридических наук. Был избран народным  депутатом Российской Федерации, а затем и депутатом Государственной Думы. В 91-ом году бесстрашно, почти в одиночку выступал против разрушения СССР, за что его прозвали самураем. А во время конфликтов на Северном Кавказе и в Югославии выезжал в зоны боевых действий, спасая заложников и помогая сербам противостоять натовской агрессии.

 

Весь этот жизненный путь наглядно характеризует Сергея Николаевича, как умного, смелого и решительного человека, без двойных стандартов и лукавой морали. Человека, который выступает за объединение славянского мира и братские отношения. Человека, который не бросает друзей и поддерживает своих земляков (омское землячество очень дружное и крепкое). У Сергея Бабурина огромное количество соратников, сторонников и людей, относящихся к нему с большим уважением, потому что многим он чем-то помог, потому что порядочен и открыт в общении.

 

В век глобализма, отрываясь от корней, люди забывают наследие предков. Под видом мнимых свобод  процветают вседозволенность и распущенность, а толерантностью уничтожаются личность и нация, размываются понятия истинных ценностей. Почему-то стало неудобно и даже стыдно говорить, что я - православный, я - русский.  

 

Сергей Николаевич Бабурин, напротив, решительно выступает за сохранение русских традиционно - культурных ценностей, ключевой принцип которых: Родину защищать, старших уважать, детей любить и семью беречь. Ну, правда же, что за чушь называть  родителей номер один и номер два (как хотят навязать нам неолибералы)?! И ведь, правда, что русских становится все меньше и меньше. И правда, что сегодняшнее образование отупляет подростков, а не делает их умнее. Русский менталитет с вековыми традициями и глубокой святоотеческой мудростью подбивают в прокрустово ложе американских стандартов. Мы - не лучше и не хуже. Мы - просто другие. И в России должны работать собственные ресурсы, как природные, так и человеческие. Свои законы ментальности и духовности. Сергей Николаевич прекрасно это понимает, отстаивая позицию русского выбора и словами, и делами. Он не предаст свои идеалы, свой народ и свою страну, как не предавал их и 10, и 20 лет назад.

 

Этому человеку можно верить. Потому что он - наш, русский, сибиряк.

В ходе завершающих дебатов, которые состоялись на канале Россия 24, кандидаты на пост президента РФ высказали свои мнения по поводу национальной идеи.

 

Кандидат от партии РОС Сергей Бабурин призвал избирателей отказать в доверии неолиберальному гайдаровскому курсу.

 

"Пока еще не все вымерли и пока еще у нас остался потенцал, нужно заканчивать экперимент с либерально-рыночной экономикой и переходить на главный стратегический путь построения общества реального народовластия и социальной справедливости", - заявил Бабурин.

 

Он уверен, что процветающее будущее можно построить только на духовности, братских отношениях и традициях.  

Текущий политический момент и некоторые исторические реминисценции

За месяц до выборов региональных и местных (муниципальных) властей, намеченных на единый день голосования - 8 сентября 2013 года, политическая жизнь России продолжает упрямо вползать в новую «зону повышенной турбулентности», которая на этот раз (в отличие от предыдущих кампаний) вряд ли будет преодолена мерами ординарного характера. Особенно, если результаты очередного «народного волеизъявления» зафиксируют некий новый расклад политических сил (прежде всего, в Москве, где, как известно, «все решается»), либо вызовут ещё более массовую и яростную реакцию недовольных существующими порядками, нежели та, что имела место в период с 5 декабря 2011 г. по 6 мая 2012 г. А такого исключить нельзя. 

Вообще, эти выборы имеют очень странный политический «привкус». С одной стороны, они представляют собой достаточно рутинную процедуру периодического обновления и легитимизации органов власти в субъектах федерации и на местах (главным образом, в крупных городах), к которой на сей раз «пристегнули» реанимированную недавно выборность глав регионов. Понятно, что все вышеуказанное происходит под непосредственным контролем Кремля, не допуская никаких «вольностей» в вопросах, имеющих принципиальное значение. 

Это касается, прежде всего, обеспечения безусловной лояльности формируемых органов власти и их руководителей главе государства и его политическому курсу. В том же ряду – сохранение ведущих позиций т.н. правящей партии («ЕР») и страхующих её политических структур (напр., «ОНФ»), а также «лимитированного» участия во власти их политических сателлитов типа ЛДПР и, отчасти, «Справедливой России». Здесь же политико-административное сдерживание «системных оппонентов» из числа левых (напр., КПРФ), национально-патриотических (напр., РОС) и демо-либеральных (напр., «Яблоко») партий. Наконец, здесь выборочное «отсечение» от избирательного процесса тех, кто, либо откровенно игнорирует «правила игры», либо представляет политическую, идеологическую или иную угрозу существованию режима (в частности, левые и правые антипутинские радикалы, крайние националисты и пр.). 

С другой стороны, в ходе нынешней избирательной кампании явно отрабатываются качественно новые технологии сохранения власти, которые, по идее, должны обеспечить правящей верхушке контроль над страной не только на ближайшие годы (до очередных президентских выборов), но и на отдаленную перспективу (до 2024 г.). Смысл этих новаций, на мой взгляд, в том, чтобы найти более эффективные способы «канализации» растущего недовольства больших групп населения (особенно, т.н. креативного класса, во многом определяющего политическую и морально-психологическую атмосферу в обеих столицах) и нейтрализации лидеров и активных участников набирающего силу протестного движения. 

Нельзя сказать, чтобы то, что власть в этом плане предпринимала до сих пор, было неэффективным. В целом, она, например, весьма удачно справилась с вызовом несистемной оппозиции, брошенным ей после думских выборов 2011 г. Взять хотя бы незначительные политические уступки, с помощью которых режиму удалось не только сбить протестную волну, но и ловко увернуться от необходимости проводить полномасштабную политическую реформу, на чем, кстати, изначально настаивали вовсе не разбушевавшиеся либералы-«оранжисты», а ответственные патриоты-государственники. 

Однако силовая «концовка» (события на Болотной 6 мая 2012 г.) этого полугодового противостояния властей и нарождающегося гражданского общества (напомним, что в уличных акциях той поры участвовали не одни лишь сторонники А.Навального и С.Удальцова) оказалась явным перебором. Жестко подавив последнее значимое выступление несистемной оппозиции в рамках федерального избирательного цикла 2011-2012 гг. и слишком откровенно, на мой взгляд, продемонстрировав всей стране и миру «кто в доме хозяин», власть фактически помогла «болотному сообществу» сохраниться, дала ему отличный повод для поддержания в обществе «оппозиционного тонуса» и мощный стимул для мобилизации своих немалочисленных сторонников при новом обострении ситуации. 

Несмотря на то, что в первой серьезной схватке с «несогласными путинской эпохи» Кремль одержал несомненную победу, там, полагаю, основательно «поработали над ошибками» и сделали свои выводы, которые впоследствии легли в основу новой линии поведения властей во взаимоотношениях с несистемной оппозицией. Суть данной линии, которую условно можно назвать тактикой «встречного огня», заключается в том, чтобы постепенно сместить «центр тяжести» в «работе» с противниками режима от мер преимущественно репрессивно-запретительного характера к мерам, обеспечивающим широкое вовлечение «несогласных» в т.н. демократический процесс. Естественно, на условиях власти и под её бдительным контролем. 

На практике все это, как правило, принимает форму «реализации демократических требований граждан/общественности». Взять хотя бы либерализацию порядка создания и регистрации политических партий, которая не без оснований считается одним из важнейших демократических завоеваний последнего времени. В действительности же это классический образец того, как доводится до абсурда и, тем самым, дискредитируется в глазах народа сама идея многопартийности. 

Ведь формальное появление на политической сцене современной России множества мелких, в большинстве своем «карнавальных» партий само по себе не решает главной проблемы – обеспечения полноценного политического представительства разнонаправленных и разносторонних интересов, существующих в обществе. К тому же в условиях, когда государство, активно используя весь арсенал формальных и неформальных средств, постоянно вмешивается в партийную жизнь, отдавая далеко не бескорыстное предпочтение «лоялистам» (прежде всего, большой парламентской «четверке») и всячески сдерживая «неблагонадежных» (особенно, националистов, леваков и либералов). 

Удивительно ли, что при подобной «генеральной линии» властей в России до сих пор не сформировалась ни настоящая, ответственная «позиция», ни настоящая, действенная оппозиция? Удивительно ли, что при подобных порядках всего лишь 24% россиян (согласно недавнему исследованию фонда «Общественное мнение») проявляют интерес к многопартийности, а 57% опрошенных выступают против многопартийной системы, поскольку такое большое количество партий (в настоящее время зарегистрировано уже 70 (!) партий), мол, «ведёт к хаосу и политиканству»? 

Не лучшим образом обстоят дела с обеспечением «чистых и честных» выборов как реализацией одного из базовых требований «рассерженных горожан». Здесь также власть стремится овладеть ситуацией, всячески демонстрируя свою готовность соблюсти формальную законность и «чистоту» демократической процедуры – благо, формат предстоящих выборов, за исключением, пожалуй, только Москвы, позволяет это сделать достаточно безболезненно. Не зря ведь о необходимости «чистоты» и «честности» выборов ныне в полный голос заговорили именно те, кто совсем недавно «во всю» пользовался плодами массовых подтасовок и фальсификаций. Не зря ведь отдельные главы регионов (например, врио мэра Москвы) фактически признали «нечистоту» предыдущих выборов, предложив отказаться от отдельных, наиболее одиозных инструментов «корректировки» волеизъявления граждан (например, от безудержной раздачи открепительных талонов). Не зря ведь, наконец, в рядах страстных «поборников демократии» вдруг оказались enfant terrible «болотных» В.Чуров и возглавляемое им «министерство по делам выборов», которые на сей раз выступили резко против откровенного самоуправства региональных и местных избиркомов, пытавшихся элиминировать из предвыборной гонки, к примеру, РОС во Владимирской области и РПР-ПАРНАС в области Рязанской. 

Но, что такое, на самом деле, честные и чистые выборы? Это, прежде всего, равноправная и сопоставимая по «ресурсам» конкуренция претендентов на выборную должность. Во-вторых, это – независимый «арбитраж» выборного состязания, который осуществляет орган, не подотчетный власти ни политически, ни административно, ни в материально-финансовом плане. В-третьих, это возможность не только оспорить, но и добиться отмены итогов любых выборов в суде, подчиняющемуся только и исключительно Закону. 

Понятно, что в постсоветской России не наличествует ни первое, ни второе, ни, тем более, третье. Поэтому, откровенным издевательством над нашей печальной действительностью следует считать ответ главы российского правительства Д.Медведева на вопрос корреспондента грузинской телекомпании «Рустави – 2» о том, когда, мол, в России придет к власти оппозиция? Ответ был очень простой: «как только выиграет, так и придет к власти – это нормальный демократический путь». Если же перевести эту «сентенцию» на человеческий язык, то ответ должен звучать примерно так: «если будут играть по нашим правилам – не придут к власти НИКОГДА!»

Удивительно, что этого никак не могут (или упорно не желают) понять те, кто заявляет свои претензии на власть или, как минимум, на свое участие во власти. Весьма примечательной в этой связи, на мой взгляд, является статья обозревателя суперлиберальной «Новой газеты» К.Рогова, который фактически мысль нашего горе-премьера выносит в заглавие своей (между прочим, очень неплохой по содержанию и интересной по форме) статьи – «Чтобы когда-нибудь выиграть, оппозиция должна играть». Дело в том, что в России оппозиция никогда не приходила и, полагаю, не придет к власти нормальным путем – путем демократических выборов (1990-91 гг. здесь не в счёт – это уникальный случай, аналогов которому просто нет). Власть здесь нельзя выиграть – её можно только завоевать! 

Теперь о проблеме, без упоминания которой эта заметка потеряла бы всякий смысл. Речь, конечно же, о тех смельчаках, которые пытаются одолеть Систему, играя по её правилам. Таких немного – разве-что А.Навальный в Москве и Е.Ройзман в Екатеринбурге. И всё – остальные, либо действуют по олимпийскому принципу, либо просто не понимают, что их используют «в темную». Поэтому есть смысл дать оценку действиям только этих «персонажей», которые сознательно, надеюсь, решились на конфронтацию с режимом, полагая это единственно возможным выходом из ситуации, в которой оказалось их Отечество. 

Не берусь судить об избирательной кампании Е.Ройзмана, поскольку нет возможности отследить ход выборов в столице Урала. Но то, что происходит в столице России, не может не вызывать интереса. Тем более, что нынешний градоначальник собственноручно провоцирует ситуацию, при которой он оказывается единственным «мальчиком для битья» (история с его люкс-квартирой). Естественно, и других претендентов на мэрскую должность поливают «информ-грязью», но эта «грязь» не связана с реальной властью. Именно поэтому следует поразмышлять в том, почему действующий на вполне законных основаниях мэр Москвы вдруг решил стать врио мэра? И, почему он вдруг (или не вдруг?) отказался от официальной поддержки т.н. правящей партии? 

Ответ на эти вопросы достаточно прост: в «казусе» с С.Собяниным (неважно - помимо его воли или с его согласия) правящая верхушка отрабатывает сценарий нейтрализации очень сильного и очень публичного оппозиционного лидера, к тому же бросающего, в отличие от других «бунтарей», прямой вызов власти. Врио мэра, по сути, является почти идеальной фигурой для подобного эксперимента: он, в отличие от большинства высокопоставленных российских чиновников, не вызывает резкого отторжения со стороны рядовых граждан. Трудно себе представить, чтобы этот, видимо, достаточно легко ранимый человек, решился на грубую подтасовку результатов выборов, которые он же сам инициировал и за исход которых, в любом случае, будет нести полную персональную ответственность. 

Удивительным образом с фигурой врио мэра Москвы сочетается его основной конкурент - А.Навальный (все остальные – вольные или невольные спойлеры этих двух главных участников предвыборной гонки). Он, конечно, отпетый популист, постоянно «педалирующий» только одну общественно значимую тему – тотальную коррупцию и неразрывно связанную с ней безнаказанность властьимущих. Но весь смысл его участия в нынешних выборах, и здесь, на мой взгляд, разгадка его чудесного избавления от немедленной «посадки» по делу Кировлеса: он – человек ближайшего политического будущего, с которым власти придется серьезно столкнуться ещё до конца этого десятилетия. И от того, каким будет исход этой его первой схватки с «государственной машиной» 8 сентября с.г., во многом зависит судьба российской оппозиции и самой России. 

Некоторые аналитики и публицисты склонны сравнивать А. Навального с ранним Б.Ельциным. Это – либо полное непонимание текущего политического процесса, либо наивная надежда романтиков-либералов на то, что можно повторить разрушительный для страны опыт 1990-91 гг. Дело в том, что Б.Ельцин, будь он членом нынешней команды, ни дня бы не просидел в своем кресле после того, как он решился пойти против политики руководства страны. М.Горбачёв же не осмелился отправить Б.Ельцина послом в одну из африканских стран, после чего, поверьте, никто бы даже не вспомнил этой фамилии, как, впрочем, и многих других. 

Совсем иная ситуация с А.Навальным. Он весьма свободно играет на поле политического противника, не опасаясь административного воздействия, поскольку не занимает никаких постов. В этом и слабость, и сила оппозиционера, который бросает прямой вызов Системе. Естественно, она может его уничтожить, если он отважится зайти «за красную линию». Но гораздо важнее то, что люди подобного типа вольно-невольно стимулируют перемены, даже проигрывая. И суть не в том, что этот человек говорит и делает сегодня – вопрос в том, какие общественно-политические процессы он запускает на будущее, и как все это отразится на судьбе страны. 

Именно поэтому мы ныне должны очень чутко и критически относится не только к новой линии поведения властей, но и к новым формам борьбы несистемной оппозиции, которые, по сути, совместно разжигают «встречный огонь», что не сулит русскому народу ничего хорошего. Достаточно напомнить, что стратегию «встречного огня» (а тогда она была именно стратегией, поскольку предполагала беспощадное добивание «противника» - руководства КПСС и Советского государства, путем постоянного завышения политических и прочих требований к нему, что последовательно истощало его ресурсы) изобрел ещё в 1991 году известный тогда российский парламентарий С.Шахрай и она, как мы знаем, впоследствии послужила мощнейшим инструментом разрушения СССР. 

Надо ли нам повторять сей горький опыт? Тем более, «лить воду на чужую мельницу», бездумно потакая тем, кто ставит перед собой совсем иные цели и задачи. Полагаю, что нет. Но, это не значит, что мы должны сидеть, сложа руки. Россия явно нуждается в фундаментальных переменах и долг всякого ответственного политика максимально приближать это время. 

Зигмунд Станкевич,
Политический секретарь Президиума ЦПС
партии «Российский общенародный союз»,
доктор юридических наук
 

- Зачем Российский общенародный союз участвует в выборах именно в Смоленске и в частности Вы лично, почему приняли решение идти по одномандатному округу и именно в Смоленске? 

- Для РОСа принципиально важно достичь цели, провозглашенные при создании и возрождении партии. А именно: построение благополучного общества, мощного государства и процветания основной массы населения, а не только лиц, приближенных к власти. Если говорить короче, мы за новое качество государства и новое качество жизни в нашей Родине. Именно поэтому мы намерены участвовать во всех уровнях выборов, ибо единомышленники, которые смогли бы принять на себя ответственность за новое качество организации нашей жизни нужны не только на уровне РФ, не только на уровне субъектов, но и на уровне городских и сельских последний нужны везде. Поэтому в 2013 году РОС выдвинул партийные списки по нескольким субъектам РФ, выдвинул кандидатов в законодательные органы власти регионов, кандидатов в муниципальные органы власти. В том числе кандидатов на посты мэров Хабаровска, Владивостока, Сергиева Посада, и других. 

Принимая решение лично возглавить партийный список по Смоленской области и дать согласие баллотироваться по конкретному избирательному округу на Смоленщине и по городу Вязьме, я исходил из того, что люди устали от деклараций и обещаний. Люди не верят в тех политиков, которые возглавляют партийные списки и потом отказываются от мандата, предоставляя возможность пройти на депутатский пост, в случае избрания следующего по списку. Я хочу подчеркнуть, что люди в списках РОСа на Смоленщине – действительно мои единомышленники и поэтому то, что я разделяю с ними ответственность за те обещания, которые даются, за те наказы, которые принимаются кандидатами от Российского общенародного союза, подтверждено моим присутствием во главе списка. 

А то, что я пошел по округу, чтобы никакие злопыхатели не имели возможности говорить, что а Бабурин, даже если Вы за него проголосуете, уйдет и его не будет среди депутатов Смоленской области. Он, выполнив роль паровоза, протащит свои вагоны, а сам уедет. А вот не уйду. Я намерен принять мандат и работать, иначе для меня это означало бы капитуляцию. 

- Вас еще не успели зарегистрировать, а уже пошли слухи в Вязьме, что это Ваш тактический ход, чтобы потом уйти в Совет Федерации. 


- Не намерен комментировать никакие слухи. Что касается моей регистрации, то я давно привык различным вывертам и диверсиям, но еще не сталкивался с тем, что ради отказа мне в регистрации по Вязьме даже закрыли в последний день регистрации местное отделение Сберегательного Банка. А все для того, чтобы я не имел открыть в установленный законом срок избирательный счет. Сначала все было нормально, но вдруг, выдав мне с большими задержками, как и всем моим коллегам по списку, разрешение на открытие избирательного счета только в 17:30 в последний день регистрации кандидатов, случилось неожиданное. В этот же день в Вязьме по странному стечению обстоятельств решением управляющего отделения Сбербанка, который возглавляет в Вязьме региональное отделение партии «Единая Россия», единственное уполномоченное отделение Сбербанка работать с избирательными счетами отделение было закрыто на ремонт. И только благодаря неимоверным усилиям и избирательных комиссий, и руководства Сбербанка, к которому я сумел обратиться незамедлительно, оно приступило все же к работе и я в 17:55 сумел открыть избирательный счет. Но подобного нарушения избирательных прав граждан, я давно не встречал, столь наглого и циничного. Борьба предстоит нешуточная, я это прекрасно понимаю, потому что кандидаты РОСа, как и вся наша партия, выступающая за национальный прогресс, ломаем игру всем, кто присосался к власти и не хочет ни ею делиться, ни допускать народный контроль к их работе. 

- Почему все же Смоленская область? 


- Когда-то, начиняя с Александром Григорьевичем Лукошенко процесс объединения России и Белоруссии в 1996 году, я тогда был заместителем председателя парламентского собрания сообщества России и Белоруссии, я настоял, чтобы первое парламентское заседание нашего собрания прошло именно в Смоленске. Этот город является той скрепой Москвы и Минска, которая во многом может подтолкнуть объединение России и Белоруссии, буксующее последние годы. Не надо ждать, пока нам кто-то из президентов разрешит. Надо преодолевать даже когда они будут возражать или препятствовать. Надо идти на встречу друг другу, сохраняя не просто добрососедство, а братство наших народов. И в Смоленске есть для этого весь необходимый потенциал и промышленный, и аграрный, и культурный, и исторический, и духовный, и научный. Именно поэтому я хочу все свои силы предложить смолянам, вязьмечам в помощь для развития их края. 

-В Смоленске сейчас одними из основных проблем являются бедность, нищета, а все это еще связано с коррумпированностью чиновников, бюрократией. Как Вы намерены бороться с этими пагубными явлениями. 


-Я убежден, что Смоленская область, прежде всего, богата человеческим потенциалом. Это люди, которые, не смотря на 20-летие хаоса и безвременья, борются за культуру, за рабочие места, за сохранение среды проживания и за улучшение жизни. Они есть на всех уровнях. Я уверен, что нужно поддержать очень многие шаги по новым технологиям и новым подходам, которые предпринимает сегодняшний губернатор Смоленщины, Алексей Островский. Считаю, что есть силы в обществе и Смоленске, и других городах, если мы будем говорить и о Вязьме, и о Сафоново, и о Гагарине, и о Ярцево, и о Дорогобуже... 

Особенно, я считаю, Русь крепка малыми городами, которые при соединении усилий, могут выйти на саморазвитие области, особенно если область еще через несколько федеральных целевых программ добавить. Я ни в коей мере не хочу, чтобы представители Российского общенародного союза делали вид, что они приходят в пустое поле и что до них никто ничего не делал и не работал. Я считаю, что в регионах, даже руководители этой пресловутой партии власти, Единой России и ее сателлитов, они не такие вредные, как на федеральном уровне. Но сложившаяся система монополизма, когда Единая Россия, Справедливая Россия, ЛДПР, КПРФ считают, что представляют все слои населения и самодостаточны, ведет только к периодическим сговорам этих партий по тем или иным вопросам и имитации демократии, а, значит, и имитации развития. Именно поэтому Российский общенародные союз, как одна из старейших политических организаций современной России, пусть и не участвующая в выборах за последние почти 10 лет, намерен предложить свое видение развития Смоленского края, свое видение подхода к возрождению нашей культуры, духовности, да и народного хозяйства. Именно народного хозяйства, а не экономики, потому что отрывать производственную сферу, что в промышленности, что в сельском хозяйстве от сферы духовной невозможно, точно также, как отрывать воспитание от образования. А возрождать надо все, потому что за последние 30 лет нашу страну почти уничтожили. 

- В Вашей предвыборной компании уже заметные некоторые лозунги, слоганы. Например: «дураки и дороги, а где наши налоги». Как все-таки побороть эти две извечные беды? 


- Мы действительно убеждены, что, государство, отказываясь от социальной поддержки малоимущих, ставит реально вопрос, а за что же оно собирает налоги с населения. Почему оно перестает достойно платить врачам и обществу иметь качественную медицину. 

-Достойно платят врачам в Москве. Почему тогда в Смоленске врач 15 тыс. получает, а в Москве больше? 


- Я не хочу говорить сейчас о Москве, потому что это запредельно псевдорусский город, потому что там совершенно иной образ жизни и ценники, которые люди видят на витринах. Они не отражают того, что есть в России во всех смыслах. Я вообще боюсь, что руководство России живет где-то в космосе, глядя на Московские условия существования столичной элиты. И я очень не хочу, чтобы этот вирус проникал в русскую глубинку, в том числе в Смоленск. В Вязьму, в другие города Центральной России. 

-И, тем не менее, например врач или учитель в Смоленске платит за ЖКХ едва ли не больше, чем в Москве. Цены на продукты такие же, но московский врач получает в 4 раза больше. Где справедливость? 


- А справедливость не надо ждать, за нее надо бороться. И прежде всего, освобождая от общественного доверия тех политиков и те партии, которые в прошлый раз вам наобещали и ничего не сделали. И пусть они 33 раза ссылаются на то, что Москва помешала. Плохому танцору все время мешают какие-то части собственного тела. Я за то, чтобы, если не справились партии, так пусть уйдут, пусть придут свежие силы. Пусть придут те люди, которые в регионе жили, работали и для меня, как для человека, который из Сибири, Москва немного чудная. А вот Смоленск мне намного ближе. Поэтому я и в Минске, и в Киеве говорю, давайте объединяться и действовать совместно. Убежден, что мы вместе со смолянами проще и надежней договоримся с Минском или Витебском, чем у нас будет посредник в виде Москвы. 

- Давайте вернемся к смоленским проблемам. Как сделать так, чтобы молодежь перестала эмигрировать в Москву и другие более привлекательные регионы? 


- Нужно просто работать, создавать благоприятные условия, рабочие места, возрождать производство и сельское хозяйство. Давайте дадим возможность людям работать и зарабатывать у себя на Смоленщине. Тогда и уезжать никому не захочется. Вместо бюрократических препонов нужны льготы на развитие села и сельских угодий. Вместо распилов и откатов – развитие дорог и инфраструктуры. Вместо закрытия филиалов вузов в регионах, наоборот открывать новые. Ведь не все хотят и далеко не каждый может себе позволить учиться в Москве. Нужно грамотно использовать и преимущества географического положения Смоленщины, и тот человеческий и интеллектуальный и промышленный потенциал, который у нас есть. 

www.baburin.ru

Россия остро нуждается в парламенте нового типа

Федеральное Собрание — парламент Российской Федерации сегодня объективно выступает наиболее слабым и уязвимым элементом политической системы страны. По мере обострения внутренних противоречий режима и соответствующего этому углубления политического кризиса, начало которому, как представляется, положила недавняя «ротация» в российских верхах, сию данность начинают постепенно признавать не только здравомыслящие политологи, отдельные, имеющие серьезные виды на будущее политики1, но и более широкие слои сознательных граждан. 

И дело здесь не только в том, что весьма «умелыми руками» запущен зловещий механизм публичной самодискредитации «народных избранников» (прежде всего депутатов Государственной Думы), который теперь уже остановить вряд ли удастся и это, скорее всего, закончится первым за время действия Конституции 1993 г. роспуском нижней палаты2. И даже не в том, что существенной частью общества (особенно «продвинутыми», политически активными жителями крупных городов и провинциальной интеллигенцией) этот важнейший государственный орган с некоторых пор перестал восприниматься как самостоятельная ветвь власти, обладающая достаточной легитимностью и соответствующим ресурсом (политическим, моральным и пр.), позволяющим ему разговаривать «на равных» не только с исполнительной и судебной властями, но и со всемогущим Кремлем. Все это, так сказать, «реальность, данная нам в ощущениях», сформированных во многом нашими «беспристрастными» средствами массовой информации самой разной политической ориентации. 

Куда более важным представляется то обстоятельство, что нынешний российский парламент — будь то его нижняя или верхняя палата — практически перестал (и это видно невооруженным глазом!) быть «представительным… органом Российской Федерации», коим он обязан являться согласно ст. 94 Конституции РФ. Справедливости ради следует признать, что он и раньше (к примеру, в «лихие 90-е») был «не сильно» представительным, в чем отчасти находила свое отражение природная ущербность ельцинской политической системы, предопределенная патологическим страхом ее творцов перед действенным народовластием («синдром 1993 года»). 

Тем не менее российский парламент образца 2011 г. в плане представительности не идет ни в какое сравнение, например, с Федеральным Собранием периода 1996–2000 гг. Судите сами: в Государственную Думу второго созыва, избранную по смешанной (мажоритарно-пропорциональной) системе, прошли представители 25 (!) избирательных объединений самой разной социальной и политической ориентации, а также 77 депутатов-одномандатников, не воспользовавшихся формальной поддержкой какого-либо избирательного объединения (фактически — одной из политических партий или блока общественно-политических организаций во главе с официально действующей партией). 

Избранный подобным образом депутатский корпус сформировал 7 устойчивых депутатских объединений — 4 фракции (КПРФ, «Наш дом — Россия», ЛДПР и «Яблоко») и 3 депутатские группы («Регионы России», «Народовластие» и Аграрную). Помимо этого, существовали неформальная депутатская группа «Демократический выбор России» и группа «вольных» (нефракционных) депутатов в количестве 19 человек, которые нередко играли весьма важную роль при принятии «сложных» думских решений. Все это обеспечивало более-менее адекватное политическое представительство в нижней палате парламента интересов практически всех крупных групп российского электората — левого всех видов и оттенков (в основном КПРФ и аграрии), государственной бюрократии и тесно связанного с ней бизнеса («Наш дом — Россия»), городского и сельского «плебса» (ЛДПР), «перестроечной» демократической интеллигенции («Яблоко»), региональных элит и близких к ним кругов («Регионы России»), умеренных националистов-патриотов (отчасти «Народовластие») и даже правых либералов («Демвыбор России»). Понятно, что оно влияло и на законотворческий процесс, поскольку каждый новый закон неизменно пропускался сквозь «сито» разнонаправленных интересов, что не могло не сказываться на его качестве. Нередко — в самом положительном плане. 

А теперь взглянем на Государственную Думу шестого созыва. Ту самую, что появилась «на свет» под негодующие крики тысяч возмущенных избирательным обманом москвичей, питерцев и жителей других крупных городов. Кто же и кого в ней представляет? Если брать «по большому счёту», то чисто теоретически четыре думские фракции (хотя и каждая по-своему) должны представлять весь разноликий электорат, отдавший свои голоса за прошедшие в палату политические партии. В том числе интересы тех многочисленных «протестных» избирателей, которые, будучи лишенными реальной оппозиционной альтернативы, решились проголосовать «за меньшее зло», рассматривая в этом качестве одну из «неправящих» партий. И это должно получить адекватное «материальное» выражение в форме соответствующего голосования или парламентского демарша. 

На деле же этого не происходит. Прежде всего потому, что более-менее артикулированно в нынешней Думе представлены лишь классовые интересы чиновничества и ориентирующейся на него крупной и средней буржуазии, главным, но не единственным выразителем которых выступает т.н. правящая партия «Единая Россия», и политические интересы просоветски настроенной части левопатриотического электората, выражать которые взяла на себя КПРФ как ведущая системная оппозиционная сила. Представительство остальных значимых социальных и политических интересов — это, в той или иной мере, имитация, призванная поддерживать в обществе иллюзию парламентского многообразия в условиях, когда все принципиальные вопросы думской деятельности решаются вовсе не в здании на Охотном ряду. 

Деятельное соучастие в вышеуказанном парламентском «цирке» сегодня, собственно, и составляет суть и смысл (а заодно — цену) пребывания в нижней палате Федерального Собрания России по меньшей мере двух партийных фракций, одна из которых достаточно давно и весьма талантливо имитирует «новое государственничество», густо замешанное на примитивном, бытовом национализме и «квасном» патриотизме, а вторая — не так давно и куда менее талантливо разыгрывает «социалистическую карту», пытаясь заодно потеснить конкурентов-коммунистов. 

Все это возможно до тех пор, пока существует поддержанный определенной частью общества (не обязательно большинством!) запрос верхов на имитационную демократию как наиболее эффективное средство сохранения существующего порядка вещей, обеспечивающего элите власть и богатство, а простому народу — относительно спокойную жизнь при минимальном достатке. Никто (за исключением небольших групп радикально настроенных оппозиционеров) не желает потрясений, коими всегда чреваты кардинальные перемены в жизни государства, особенно в России. Именно поэтому власти столь нещадно эксплуатируют лозунг «сохранения социально-экономической и политической стабильности», заодно отвергая вполне разумные предложения тех, кто, также заботясь о судьбе страны, тем не менее видит выход не в безнадёжном «латании дыр», а в глубоких, системных реформах3. 

Впрочем, имитационный дух сегодня свойственен не только думской «демократии». В неменьшей, если не в ещё большей степени он проник в верхнюю палату российского парламента — Совет Федерации, который по идее должен выполнять важнейшую функцию представительства и согласования на уровне федеральной законодательной власти региональных интересов, тем самым укрепляя основы современной российской государственности. А что же мы видим в действительности? На самом деле мы видим достаточно непонятный (по крайней мере, для большинства граждан) орган — как по личному составу и конкретным задачам, так и по результатам практической деятельности. 

Можно как угодно относиться к Совету Федерации образца 1996–2000 гг. (или к т.н. сенату региональных боссов), но факт остается фактом — несмотря на все его известные политические «недостатки», это был орган, обладающий высокой степенью легитимности. Любой его член был избран непосредственно населением того региона, который представлял (а глава законодательной власти ещё и местными депутатами) и имел достаточно полномочий, чтобы говорить и действовать «от имени» субъекта федерации без специального на то мандата и страха быть отозванным по первому же «капризу» региональных руководителей. Одновременно на местах твердо знали, что их интересы в «сенате» будет отстаивать «свой», а не навязанный Москвой «чужак». Положительно в целом следует оценивать и то обстоятельство, что «старый» Совет Федерации умудрялся выполнять конституционный объём работы, осуществляя свою деятельность на непостоянной основе. 

Сегодня же приходится иметь дело с органом, который, хотя и выполняет аналогичные функции на постоянной основе (со всеми вытекающими отсюда, прежде всего материально-финансовыми, последствиями), но обладает значительно меньшей степенью легитимности. Это связано главным образом с тем, что нынешние «сенаторы» не имеют непосредственного мандата от населения региона, который представляют. Вся их «легитимность» базируется на обставленном определенными процедурами формальном согласии региональных властей (законодательной и исполнительной) с тем, что конкретная личность (как правило, предложенная Кремлем) будет представлять субъект федерации в верхней палате российского парламента. Именно поэтому о Совете Федерации в его современном «издании» нередко говорят как о своеобразном «синклите» богачей, почетных отставников и просто «нужных» людей. 

Понятно, что при подобном «формате» государственный вес и политическая роль Совета Федерации существенно понижаются. В условиях, когда Государственная Дума длительное время находится под полным и безраздельным контролем т.н. правящей партии, Совет Федерации фактически перестает выполнять и вторую из двух своих важнейших функций — быть конституционным «сдерживателем» законодательных «вольностей» нижней палаты. Рассмотрение им, согласно п. 3 ст. 105 Конституции РФ, принятых Государственной Думой федеральных законов превращается в чистую формальность, поскольку у «сената» нет ни сил, ни средств, чтобы эффективно противостоять политической монополии думского большинства. Следовательно, он объективно способствует углублению тех негативных тенденций, которые в политическую жизнь страны вносит данная монополия. 

Итак, в настоящее время не существует веских оснований для того, чтобы считать Федеральное Собрание в целом и каждую из его палат в отдельности соответствующими тем задачам, которые стоят перед Россией на нынешнем этапе постсоветского развития ее государственности. Наоборот, можно со значительной долей вероятности утверждать, что именно российский парламент в том состоянии, в каком он оказался после почти двадцатилетней эволюции, включая многочисленные попытки приспособления под «текущие» задачи властей предержащих, стал сегодня серьезным препятствием не только на пути давно назревшей модернизации отечественной политической системы, но и общего поступательного развития страны. 

Это, конечно, очень неприятная правда. Особенно для тех добропорядочных депутатов ГД и членов СФ, которые, не имея зарубежных счетов и шикарных особняков, искренне стремятся изменить положение к лучшему. Они не могут этого сделать по определению, поскольку вопрос не в людях, а в системе, методично перекрывающей любые каналы, по которым политической жизни страны, а заодно — жизни общества и государства могут быть приданы новые качество и динамизм. Драматизм ситуации заключается ещё и в том, что действующий парламент нельзя просто «починить», внося изменения и дополнения в соответствующее законодательство. Он подлежит капитальной «реконструкции», включающей подготовку и принятие совершенно новой редакции главы 5 Конституции РФ. 

Здесь вполне закономерно может возникнуть вопрос: а зачем, собственно, все это надо? Может быть, легче, да и дешевле (со всех точек зрения) просто переизбрать Государственную Думу, добавив к пулу «неправящих» парламентских партий пару-тройку новичков-сателлитов, представляющих, к примеру, либералов, националистов или ещё кого-нибудь (естественно, за счёт «уплотнения» КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России)? Равно как и слегка обновить Совет Федерации, выборочно «почистив» его ряды и несколько усложнив процедуру прохождения региональных «фильтров»? 

Дело в том, что вышеуказанные меры могут лишь притормозить, но не остановить уже идущий полным ходом процесс эрозии постсоветского российского парламентаризма. Чтобы его полностью остановить, необходимо решить несколько ключевых задач: 

— во-первых, существенно усилить представительную функцию парламента, тем самым превратив его из органа, «плодящего» законы (к тому же под диктовку исполнительной власти), в орган, прежде всего выражающий волю народа (избирателей), в том числе через принятие соответствующих этой воле законов; 

— во-вторых, восстановить серьезно нарушенный за последнее десятилетие баланс властей путем резкого расширения контрольной функции парламента в отношение правительства и выстраивания отношений нового типа между парламентом и президентской властью; 

— в-третьих, усилить роль и значение парламента как одного из важнейших стабилизаторов общественно-политической ситуации в стране и гарантов сохранения государственного единства и территориальной целостности России. 

Понятно, что для решения задач такого масштаба непригодны ни сегодняшняя Государственная Дума, ни нынешний Совет Федерации. К тому же они непригодны ни по форме, ни по содержанию. Необходим парламент совершенно нового типа, который отличался бы от Федерального Собрания образца 2011 г. абсолютно всем, включая новые названия палат. 

Так, пора легально и официально перейти к системе, когда одна из палат будет верхней, другая — нижней. Нижняя палата Федерального Собрания (это общее название можно сохранить — оно в целом верно отражает суть и смысл парламента в федеративном государстве) могла бы называться Народная палата (Совет Народных Представителей) или Верховный Совет, а избираться — по смешанной системе: 225 чел. — по партийным спискам и 225 чел. — по территориальным округам. Это один из кратчайших путей к тому, чтобы воля Парламента приблизилась бы в своём содержании к воле народа4. 

В свою очередь, верхняя палата могла бы именоваться Государственным Советом. В отличие от нынешнего Совета Федерации, призванного представлять и блюсти интересы субъектов федерации, основными задачами Госсовета будут являться не только представительство регионов, но, что более важно, «фильтрация» законотворчества нижней палаты с точки зрения общегосударственных интересов. Отсюда — специфический порядок формирования палаты и особая организация ее деятельности. 

Представляется необходимым, чтобы Государственный Совет включал: 

— глав исполнительной и законодательной властей субъектов Федерации по должности — 172 чел.; 

— назначаемых Президентом РФ пожизненно лиц, ранее занимавших пост Президента РФ; 

— назначаемых Президентом РФ на 6 лет членов ГС из числа авторитетных государственных и общественных деятелей России — 20 чел.; 

— делегируемых на 5 лет парламентскими партиями членов ГС пропорционально представительству партий — 20 чел. 

Эти внешне лишь структурные и терминологические перемены, дополненные прозрачностью выборов нижней палаты, только и могут в системном порядке сгладить внутренние противоречия современного российского политического режима и соответствующего им политического кризиса. 

Ради этого стоит созвать Конституционное Собрание (ст. 135 Конституции)! 

Но можно пойти и другим путем. Осознавая необходимость перемен, в соответствии со ст. 134 Конституции Российской Федерации с предложением о новой редакции главы 5 могут войти в Федеральное Собрание Президент Российской Федерации или иные субъекты законодательной инициативы. На основании ст. 136 Конституции новая глава как поправка к Конституции Российской Федерации может быть принята в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона. Реформа свершится после одобрения поправки органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации. Необходима политическая воля и понимание истаивающего резерва времени. 

__________________ 

1 Например, М. Прохоров. См.: Итоги политического года. 3 марта 2013 г. Источник: http://www.echo.msk.ru/blog/m_prokhorov/1023496-echo/ 

2 См.: От редакции. Политический пейзаж без «Единой России» // Ведомости. 2013. 18 марта. 

3 См.: Бабурин С.Н. Пришло время Конституционного Собрания // Национальные интересы. 2012. №2 (78). С. 2–5; статьи С.А. Авакьяна и др. в сб.: Конституционное право и политика: Сборник материалов международной научной конференции: Юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. 28–30 марта 2012 г. М., 2012. 

4 О разделении воли народа и воли парламента см.: Керимов А.Д., Хвоевский С.А. Актуальные проблемы парламентаризма: Учебное пособие. М., 2012. С. 36–41. 


БАБУРИН Сергей Николаевич
доктор юридических наук

СТАНКЕВИЧ Зигмунд Антонович
доктор юридических наук, г. Москва

(Статья размещена в журнале «Национальные интересы» № 1-2 за 2013 г. )

Вступление России в ВТО, последствия финансового кризиса на Кипре для российской экономики, перспективы развития регионов Дальнего Востока и Восточной Сибири вызывают острый интерес российской общественности.

Об этом, а также других вопросах, рассказал в интервью корреспонденту ТПП-Информ президент Института национальной стратегии реформ Сергей Бабурин.
 

– Сергей Николаевич, одна из тем, которая, несомненно, у всех на слуху, –это кипрский кризис. Какие выводы мы можем сделать из этой ситуации 

– Прежде всего вывод такой: полагаться только на теневую экономику и «черный нал» нельзя. Сейчас многие журналисты иронизируют, что россияне вдруг узнали для себя совершенно новые слова, такие как «офшор» и прочие, и с удивлением обнаружили, что большая российская экономика может быть каким-то образом связана с маленьким Кипром. 

Большинство российских граждан знают о Кипре очень хорошо. Кто-то там прячет деньги, а кто-то ездит отдыхать. То, что происходит на Кипре, – это проявление мирового экономического кризиса, который пытаются преодолеть за счет российских источников доходов. Удивляться этому не надо, на нас всегда смотрели как на ресурсный запас человечества. Если мы не будем вкладывать деньги в родную экономику, нас будут обирать до нитки. 

– Многие эксперты считают, что нас ждет вторая волна кризиса. Что надо делать, чтобы мы пострадали в наименьшей степени? 

– Прежде всего нужно, чтобы общество понимало реальную ситуацию в экономике. Сегодня у нас существует некая фантасмагория, когда власти говорят, что у нас все хорошо и все под контролем. А народ говорит, что у нас все в полном развале и абсолютном хаосе. Истина посередине: есть элементы и полного развала, есть и развитие, особенно в отдельных регионах – там, где либеральная паранойя уже прошла. 

– Например, какие? 

– Белгородская область, например. Это регионы, главы которых проповедуют принципы протекционизма, развитие национального капитала и защиты тех, кто честно работает. Это очень важно: гарантии собственников, гарантии тех, кто работает как наемный работник, гарантии зарплаты, гарантии безопасности. В масштабах страны это пока не достигнуто. И есть одна глобальная угроза – наша психологическая и организационная неподготовленность к работе в условиях ВТО. Самое печальное, что на всех уровнях управления экономикой, начиная с правительства, правил и требований ВТО внятно никто не знает. 

– То есть надо вести просветительскую работу? 

– Вы знаете, просвещать надо начинать с правительства. Им надо прежде всего объяснять, что такое ВТО, потому что за 18 лет переговоров документы ВТО не переведены на русский язык. Это страшная ситуация. Наша трагедия в том, что те, кто работает в экономике, этого не знают и не понимают этого психологически. 

– Торгово-промышленная палата сможет сыграть какую-то позитивную роль в деле просвещения бизнеса в вопросах вступления в ВТО? 

– Я убежден, что среди инструментария сегодняшнего общества роль ТПП РФ и региональных палат возрастает неимоверно. Торгово-промышленная палата – это инструмент гражданского общества и инструмент экономического управления в частно-государственном партнерстве. Здесь как нигде воплощается воедино государственная политика и частный интерес, как слитная общность. Я не вижу возможности решить все недоразумения с ВТО без активного участия ТПП. И речь идет не только о ВТО. Это и развитие всего нашего пространства вдоль южных границ, и решение проблемы с перераспределением рабочих сил из центрально-европейской части в другие регионы. 

Нам важно понять, что плановость не должна быть такой, какой была в советский период. Но она должна быть обязательно, и здесь роль ТПП в организации стратегического планирования необходимо повышать. 

– Мы все помним итоги приватизации 90-х годов, но начинается вторая волна этого процесса. Как вы это оцениваете? 

– Давайте уточним, что итоги приватизации были печальны для большинства населения, но были и счастливые люди – прихватили все народное имущество. Теперь кто-то живет в Израиле и бывает в Москве наездами. А большинство народа психологически понимает, что этапы приватизации вечны, это нескончаемый процесс. 

– И когда все государственное добро распродадут... 

– ...будут отбирать у тех, кто отбирал. Экспроприация экспроприаторов вечна! Поэтому на сегодняшний день, когда мы говорим о новом этапе приватизации, считаю, что это процесс непрерывный. Иное дело, что его надо дополнять определенными элементами национализации. Бесконечная продажа без производства приведет к пустоте. 

На сегодняшний день у нас есть ощутимые достижения укрепления потребительского рынка, у нас огромное число торговых точек, но у нас проблемы с производством. Только привозить из-за рубежа нельзя, надо самим создавать продукт. Здесь я за то, чтобы мы не доводили до абсурда распродажу того, что осталось. Более того, многие отрасли пора вернуть под государственный контроль, особенно сырьевые. И тогда уже мы поймем, что тема природной ренты и распределение этой ренты среди населения страны – это не праздный вопрос, не дежурная фраза, а реальный путь к укреплению благополучия каждого человека в России. 

– Сейчас на Западе продолжает бушевать кризис. В этой ситуации многие обращают взгляды в сторону Азии, где, несмотря на все существующие проблемы, многие региональные экономики набирают вес. Россия в этом процессе тоже участвует. Знаковым событием стал визит в Россию китайского лидера. Как вы оцениваете перспективы стратегического партнерства с Китаем? 

– Одно из основных стратегических достижений Владимира Путина – это установление партнерства с Китаем. Это то, чего не получалось в течение всего послесталинского периода холодной, немирной жизни при соседстве наших государств. То, что на сегодняшний день мы отошли от холодных времен, – это исторический вклад Путина в перспективу развития России. 

И когда речь идет о повороте на Восток – это абсолютно верная терминология. Когда говорят, что Россия – европейская страна, меня всегда коробит. Я родился в Сибири, а это Азия. Для нас сотрудничество с Китаем – не пустые слова. Но это не значит, что мы должны открыть границы и сказать: пусть этническая экспансия Китая захватит Дальний Восток и Сибирь. 

– Как этого избежать? 

– Рожать надо! Рожать! И никто вместо самих русских рожать не будет русских. А государству нужно сделать все, чтобы заинтересовать молодежь, чтобы у нас были многодетные семьи. Все остальное – от лукавого. Нужно прежде всего дух создать моральный, чтобы многодетная семья была у нас объектом поклонения, подражания. Через тот же материнский капитал идем мы в нужном направлении. 

Конечно же нельзя допустить, чтобы нас ссорили с Китаем в интересах третьей стороны. Наше сотрудничество, прежде всего экономическое, культурное, – это сотрудничество, имеющее большой фундамент под собой, большую историю, это одно из направлений развития русской цивилизации. 

Хотя нет ничего вечного, и все отношения имеют подъемы и спады. Что касается Венесуэлы, то я бы не драматизировал ситуацию. На сегодняшний день нужно время и конкретные политические шаги. Чтобы любой преемник приблизился к тому месту, которое занимал Чавес в мировой политике и в самой Венесуэле. Я убежден, что боливарианский блок, который был по инициативе Чавеса создан, – это не междусобойчик президентов. Это реальный стратегический союз, который США проспали. 

Поэтому феномен Чавеса будет изучаться во всем мире, и дай Бог, чтобы его преемник продолжил его курс. Будем надеяться, что наши старые торговые связи останутся крепкими и что мы найдем новые и разовьем их. 

Мария Пластинина, ТПП-Информ

Бабурин С.Н., лидер Российского общенародного союза, ректор РГТЭУ.

Выступление на Всемирном Русском Народном Соборе
1 октября 2012 г.
 

Уважаемые участники XVI Всемирного русского народного Собора! От лица Российского общенародного союза как политической партии, давно и неизменно выступающей за политику национального прогресса, за возрождение наших коренных народных традиций, православия, казачества, русской духовности и всеединства, передаю вам слова глубокого уважения и пожелание успешной работы.

Отношение общества к религии – одна из ключевых характеристик национальной самоидентификации каждого народа. С приходом к восточным славянам Православия зародился и отшлифовался Дух Русского мира, его духовная основа («душа души»). Как подчеркнул сегодня Святейший патриарх Московский и всея Руси Кирилл, у нас с вами есть духовные ценности и нравственные границы, которые ни в коем случае нельзя сдавать, которыми нельзя поступиться. Православие для русского человека - не одна из многих религий, а система самой духовной жизни нашего народа.

Без сохранения собственной идентичности, самоопределения и самоуважения невозможно народное бытие. Это особенно ярко осознаешь в дни, когда мы отмечаем 400-летие окончания Смутного времени. Пора признать: главным препятствием для избавления нашего Отечества от духовной и социальной скверны, от новой великой Смуты является ряд норм действующей российской Конституции, именно они препятствуют реальному возвращению Православия.

Необходимо принципиально исправить ст. ст. 13 и 14 Конституции России. Вспомним формулу ст. 13 Конституции РФ: «В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной и обязательной». Кто-то скажет, что это воплощение плюрализма. Нет! Провозгласили нигилизм в качестве конституционного принципа, в Конституции уравняли добро и зло. Идеологическое многообразие, как и отрицание идеологии – это тоже идеология, с безоговорочной обязательностью и государственным принуждением отрицающая духовные и нравственные ценности.

Далее. Согласно ст. 14 Конституции РФ «Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом». Отождествление религии и религиозного объединения нелепо, но откуда эта формулировка, столь оберегаемая пришедшими в 1993 году к власти либеральными «рыночниками»? Она унаследована от революционеров-большевиков.

Ст. 13 первой советской Конституции – Конституции РСФСР 1918 г., – принятой «в момент решительной борьбы пролетариата с его эксплуататорами», закрепила норму: «В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства». Это «отделение» повторили конституции СССР 1936 и 1977 годов. Нынешние российские «либералы» в главных мировоззренческих вопросах сохраняют примечательную верность самому жесткому секулярному большевизму.

Современные подходы многих стран предполагают совсем иное, чем в Российской Федерации, отношение к вероисповеданию и верующим, к мировоззренческим принципам и историческим традициям, к национальным особенностям каждого народа.

Возьмем, например, Грузию, вышедшую, как и РСФСР, из недр Советского Союза. Ст. 9 Конституции Грузии гласит: «Государство признает исключительную роль грузинской православной церкви в истории Грузии и вместе с тем провозглашает полную свободу религиозных убеждений и вероисповедания, независимость церкви от государства». Согласитесь: юридически корректно и с уважением к памяти предков. И не следует путать независимость церкви от государства с их отделением друг от друга. Обратите внимание: о независимости государства от церкви не говорится.

Другой пример. В ч. 5 ст. 5 Конституции Республики Казахстан зафиксировано: «Деятельность иностранных религиозных объединений на территории Республики, а также назначение иностранными религиозными центрами руководителей религиозных объединений в Республике осуществляются по согласованию с соответствующими государственными органами Республики».

И никакого отделения религиозных объединений от государства! Напротив, государство в Казахстане, для которого все мировые религии являются иностранными, жестко контролирует их деятельность на своей территории, прямо вмешиваясь во внутрицерковные вопросы.

Наиболее нашего внимания заслуживает опыт Германии. Ст. 4 Основного закона ФРГ от 23 мая 1949 г. гласит: «Свобода вероисповедания, совести и свобода религиозных убеждений и мировоззрения ненарушимы. Беспрепятственное отправление религиозных обрядов гарантируется». А в ч. 3 ст. 7 добавлено: «Преподавание религии в государственных школах, за исключением неконфессиональных, обязательно. Без ущерба для права надзора со стороны государства религиозное обучение проводится в соответствии с принципами религиозных общин. Ни один учитель не может быть обязан против своей воли преподавать религию» 1.

Как мы видим, государство, во-первых, не вмешивается во внутренние дела Церквей и конфессий, во-вторых, сохраняет образование религиозным, в-третьих, надзирает за обучением и ориентируется на традиции и устои религиозных общин.

Закрепление статуса государственной религии присуще конституциям многих не только ортодоксально-религиозных, таких, как Иран или Саудовская Аравия, но и вполне светских государств. В ст. 2 Конституции Королевства Бахрейн записано: «Государственная религия – ислам. Исламский шариат является основным источником законодательства». Конституция Арабской Республики Египет, принятая «во имя Бога и с его помощью», подчеркнув в преамбуле роль революции как движущей силы и «права Бога и его миссию», также уже в ст. 2 закрепляет норму: «Ислам – государственная религия… Принципы исламского права – основной источник законодательства»2.

Чтобы выжить в сегодняшнем мире нам, православным, пора взять на вооружение многое из опыта современных исламских государств. И не только исламских.

В полиэтнической Республике «Союз Мьянма» каждый гражданин имеет право на свободу совести «и право на свободный выбор религии и отправление культа в гармонии с общественным порядком, моралью и общественным здоровьем» (ст. 34 Конституции). И в статьях с 361 по 364 особо говорится об отношении к религиям:

«Союз признает особую позицию буддизма как веры, исповедуемой подавляющим большинством граждан Союза». «Союз также признает христианство, ислам, индуизм и анимизм как религии, существующие в Союзе на день вступления настоящей Конституции в силу». «Союз поддерживает и защищает религии, которые он признает основными». «Эксплуатация религии в политических целях запрещена». Конституция объявляет наказуемой любую деятельность, направленную на поощрение или способствующую возникновению ненависти, враждебности или разногласий между национальными или религиозными общинами.

Как видим, вновь никакого отмежевания государства от религий, объявленных основными.

Религиозные объединения равны перед законом, это верно. Но помимо вопросов юридического равенства объединений, оформляющих деятельность религиозных конфессий, существуют исторические и национальные особенности каждого народа. Давайте в своей Конституции различать Православие как вероисповедание и Русскую православную церковь Московского патриархата как религиозное объединение.

Православие пришло на Русь из Византии – Восточной Римской империи. Русская Православная Церковь Московского патриархата, вобрав за века традиции и образ жизни восточных славян, воссоединившихся с ними финно-угорских и тюркских племён, и создала русскую нацию, её национальное самосознание, её цивилизационные ценности и сам Русский Дух. Нет никаких оснований, кроме нигилистического и космополитического злого умысла, говорить о равноправии религий среди русского народа, в русском (российском) государстве. Борьба с Православием – ключевое звено всей русофобии.

А потому особо значим опыт греков как народа, где сберегается основа всей православной традиции. И дело даже не в том, что в Конституции Греции особо регламентируется статус Святой горы Афон (ст. 105 Конституции). Главное – каково в целом отношение общества и государства к Православию.

В Конституции Греции ст. 3 начинается словами: «Господствующей в Греции религией является религия восточно-православной Церкви Христовой». Клятва именем Святой, Единосущной и Нераздельной Троицы входит по Конституции в присягу и Президента, и депутатов Парламента Греции.

Убеждён, что аналогичные нормы необходимы и для Конституции России. Православие для России – непременное условие национальной самоидентификации. Все остальные религии равнодостойны, но исторически для многонационального русского народа вторичны. Никому ведь не приходит в голову добиваться, чтобы королева Великобритании перестала быть главой англиканской Церкви, в Ватикане исключили бы из числа главных источников права Кодекс канонического права и апостолические постановления, а в Саудовской Аравии, где всё общество «базируется на исламской вере» (ст. 11 Конституции), а «государство защищает права человека в соответствии с исламским шариатом» (ст. 26 Конституции) – уравняли бы ислам с другими религиями. Да, всё это – исторические и национальные особенности.

Нигилистический большевизм нынешней российской конституции пора изжить. Пора признать, что ст. 14, к тому же, противоречит статье 2 Конституции РФ, согласно которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства, и, следовательно, религия народа и её защита от внешних угроз для государства обязательны. Именно поэтому обеспечение прав и свобод человека и гражданина называют вообще высшей целью государства 3. Выдающийся западный специалист в области восточно-христианской духовной культуры кардинал Томаш Шпидлик, назвавший своё самое известное исследование «Русская идея: иное видение человека», заслугой русских мыслителей как раз и назвал то, что «они сумели показать, что зло направлено не только «против природы», но особенно «против личности», ибо оно ослабляет всё, что ей присуще: истину, свободу, целостность. Поскольку самость – это эгоизм, то грех разрушает существеннейший элемент личности – связь с Богом, с другими, с космосом» 4.

Ради сохранения Русской цивилизации Православие в России нуждается в конституционной реабилитации. В Преамбуле, или в 1, либо во 2 статье Конституции следует провозгласить: «Господствующей в Российской Федерации религией является Православие – религия восточно-православной Церкви Христовой» (вновь повторяю: нельзя путать религию с религиозным объединением).

Вместо «разделительной» нормы ст. 14 Конституции РФ следует в Основополагающем Акте нашего государства и нашего общества закрепить норму консолидирующую, такую, как норма ст. 13 Конституции Греции:

«1. Свобода религиозного сознания неприкосновенна. Пользование личными и политическими правами не зависит от религиозных убеждений каждого.

2. Всякая известная религия свободна, и отправление её культовых обрядов осуществляется беспрепятственно под охраной закона. Отправление культовых обрядов, оскорбляющих общественный порядок или нравственные нормы, не допускается. Прозелитизм запрещается.

3. Служители всех известных религий находятся под таким же надзором государства и несут перед ним такие же обязательства, что и служители господствующей религии».

Эти принципы должны быть закреплены и в ст. 14 Конституции России. При сохранении равенства объединений перед законом.

Таков современный мировой опыт выстраивания отношений Государства, Церкви и Общества. Убеждён, он заслуживает не меньшего изучения, чем опыт рыночных преобразований стран Европы и Азии. Особенно, если понимать под инновациями не только новые экономические решения, но и заимствования социальных идей извне и применение их к собственной действительности 5. Тогда и возникает социальная Симфония, призванная не только укрепить существующее общество, но и обеспечить внутренний императив формирования основ устойчивого развития человечества 6.

Если мы не освободимся от нигилизма и русофобии в Конституции собственного государства, то все разговоры о возвращении в нашу жизнь Православия, о православном русском человеке - самообман или лукавство.

Вернуть в Конституцию России Православие и русский народ – в этом наша сегодняшняя задача.

Слава России! 



1 См.: Конституции государств Европы: В 3 т. / Под общ. ред. Л.А.Окунькова. М., 2001.

2 См. и другие примеры: Конституции государств Азии: в 3 т. / под ред. Т.Я.Хабриевой. М., 2010.

3 См., напр., ст. 12 Конституции Азербайджанской Республики.

4 Шпидлик о.Томаш. Русская идея: иное видение человека / Пер. с франц. СПб., 2006. С. 373.

5 Константинов С. Социально-политические измерения, иерархии и инновации в российском социуме // Власть. 2012. № 3. С. 24.

6 Подробнее см.: Бабурин С.Н., Дзлиев М.И., Урсул А.Д. Стратегия национальной безопасности России: теоретико-методологические аспекты: монография. М., 2012. С. 401-417. 

Среда, 18 Декабря 2013 18:54

Пора и разморозить!

Автор

Созыв Конституционного собрания как ключевая проблема современной России

Не так давно общество скупо проинформировали, что «рабочая группа во главе с руководителем администрации президента признала нецелесообразным созыв Конституционного собрания». Однако вряд ли можно считать этот вопрос окончательно закрытым. 

Абсолютно предсказуемое по своим итогам завершение большого избирательного цикла 2011–2012 гг. в практическом плане не сняло ни одной из значимых политических проблем, стоящих перед Российской Федерацией на современном этапе её постсоветского развития. Более того, добившись желаемого результата, действующая власть в лучшем случае на время «заморозила», а в худшем – лишь усугубила положение в стране (а заодно и своё собственное), чем создала новые, вполне реальные угрозы для существования хрупкой и неустойчивой, в силу почти полного отсутствия подлинного народовластия, российской государственности. 

В этих оценках ничего не в состоянии изменить то обстоятельство, что под давлением бурных протестов части общества правящие круги были вынуждены пойти на ряд предвыборных уступок формального – тактического характера, воплощённых в так называемых медведевских законах. Тем более было бы в корне неверно, на мой взгляд, считать эти явные полумеры началом некоей более или менее серьёзной политической реформы. 

Во-первых, данные законы не нацелены на решение какой-либо из стоящих перед страной важных государственных задач по существу. Оставаясь всего лишь «клеточной» реакцией власти на требования возмущённых граждан, они, естественно, не в состоянии открыть путь к комплексному решению той или иной масштабной политической проблемы, имеющей место в нынешней России. 

«Медведевские законы» нельзя рассматривать в качестве некоего начала серьёзной реформы действующей политической системы страны и потому, что они практически не затрагивают конституционные основы государственной и политико-правовой жизни современной России. А это, вне всяких сомнений, базовый вопрос, без последовательного решения которого немыслимо сколь-нибудь существенное изменение ситуации к лучшему. 

В последнее время страна переживает вовсе не «болезнь роста», а самый настоящий всеобъемлющий кризис созданной ещё Ельциным политической системы, основные параметры которой закреплены в Конституции РФ 1993 года. Следовательно, чтобы преодолеть данный кризис, необходимо обратиться к комплексным мерам сугубо системного характера, центральное место среди которых должно отводиться достаточно серьёзным изменениям в Основном законе страны. 

Трудно не согласиться с теми, кто полагает, что сегодня в России созрела необходимость весьма радикальной конституционной реформы, осмысленное и целенаправленное проведение которой только и может вернуть утерянное доверие населения к власти, восстановить в полном объёме легитимность избранного главы государства и, добавим от себя, создать ту институциональную базу, без которой просто немыслима успешная модернизация страны. Но чтобы всё это осуществить, сама власть должна прежде найти в себе силы признать существование проблемы как таковой, не дожидаясь, пока это придётся сделать под давлением возмущённого народа. А также выбрать и предложить приемлемый для себя и общества способ реализации намеченного. 

Сегодня, как представляется, сложились достаточно благоприятные условия для таких действий. Это предопределяется главным образом двумя факторами: 

а) наступившим состоянием пост­выборной определённости, которое открывает широкие возможности для политического маневра; 

б) наличием не противоречащего действующей Конституции РФ способа решения назревших проблем (в том числе достаточно радикальным образом), не нарушающего нормальной жизнедеятельности государства. 

Речь, конечно же, идёт о Конституционном собрании, возможность вполне легального созыва которого на основе соответствующего Федерального конституционного закона (далее – ФКЗ) вытекает из смысла ст. 135 Конституции РФ. 

Ключевая проблема здесь заключается в том, что в течение почти двух десятилетий российская власть осознанно (хотя и под разными предлогами) уклонялась от выполнения своей конституционной обязанности в части принятия ФКЗ о Конституционном собрании и это полностью укладывалось в её стратегическую линию на последовательное выхолащивание народовластия даже в тех формах, которые непосредственно предусмотрены Основным законом страны. 

Однако и реализация этой линии имеет свои пределы, поскольку рано или поздно политически мотивированная «охранительность» перекрывает каналы нормального государственного развития и превращается в свою противоположность – в разрушение. Хороший шанс избежать подобного сценария даёт именно безотлагательное принятие ФКЗ о Конституционном собрании (благо существует целый ряд высокопрофессиональных наработок – была бы политическая воля пустить их в ход) и подготовка к созыву собрания. Такой разворот имеет ряд несомненных преимуществ. 

Уже только начало работы над долгожданным ФКЗ о Конституционном собрании означало бы отчётливый сигнал, посланный властью обществу, что та адекватно воспринимает происходящее в стране, серьёзно относится к реально существующим в обществе сомнениям относительно демократичности сложившейся в России политической системы и готова к равноправному, уважительному диалогу с ним в деле реформирования данной системы в интересах укрепления и всестороннего развития российской государственности. 

«Добро» власти на подготовку и скорое принятие ФКЗ о Конституционном собрании свидетельствовало бы о том, что она поднимает вопрос о комплексной реформе политической системы на должный политико-государственный уровень, исключающий как бесплодные, по сути, дискуссии о количестве «подрядных» президентских сроков, так и попытки отвлечь общественное внимание от главного при помощи «политических пустышек» типа «открытого правительства» или «общественного телевидения». 

Наконец, серьёзное обращение власти к вопросу о созыве Конституционного собрания вполне может привести к существенному усилению её собственных позиций. Глубоко заблуждаются те, кто считает созыв Конституционного собрания проявлением слабости власти и недопустимой уступкой оппозиции – как системной, так и несистемной. 

Уступить вовсе не означает капитулировать. Тем более что подготовка ФКЗ о Конституционном собрании – лишь первый шаг, начало достаточно длительного процесса, итогом которого должно стать закреплённое в Основном законе новое качество политической системы современной России. 

Как представляется, это новое качество не может быть достигнуто без решения как минимум фундаментальных политико-правовых проблем общегосударственного масштаба, важнейшая из которых связана с восстановлением легитимности российской власти, во многом подорванной как нечестными выборами, так и циничными «вольностями» властей предержащих, нещадно эксплуатирующих сверхпрезидентскую Конституцию РФ.

Следует заметить, что восстановление полноценной легитимности нынешней российской власти с неизбежностью повлечёт за собой новое обращение к другой базовой проблеме – проблеме легитимности той «новой» России, которая возникла на обломках разрушенного Советского Союза, став его формальной правопреемницей. Особенно в контексте судьбоносных событий августа–декабря 1991 года и сентября–октября 1993 года.

Совсем рядом с проблемой восстановления легитимности власти находится фундаментальная проблема установления нового, более соответствующего потребностям прогрессивного развития страны баланса властей в современном Российском государстве.

Очевидно, что сегодняшнее положение этим потребностям не соответствует. Но данная констатация вовсе не означает, что ради исправления одного «перекоса» следует бросаться в другую крайность, как это делают, к примеру, те же либералы-ельцинисты, готовые ради избавления от ненавистной им путинской власти трансформировать Россию в абсолютно недееспособную (ввиду полного несоответствия масштабам страны, ментальности её народа и сложившейся здесь в течение веков государственной традиции) парламентскую республику.

Куда более интересным, а главное – полезным для страны представляется подход, предполагающий серьёзную «корректировку» роли и места президента и его администрации в обновлённой системе государственной власти и управления (в частности, при сохранении за главой государства большинства его нынешних прерогатив он должен быть лишён конституционного права единолично определять основные направления внутренней и внешней политики государства, а его администрация – возможности вмешиваться в повседневную практическую деятельность парламента и правительства).

Необходимо создание принципиально нового высшего представительного и законодательного органа страны (вместо нынешнего нелегитимного «непарламента»), укрепление позиций правительства при одновременном усилении его зависимости от парламента, консолидация судебной власти – создание единого Верховного суда с несколькими относительно автономными судебными палатами – по конституционным спорам, по арбитражным делам, по гражданским и уголовным делам.

Наконец, третья фундаментальная проблема, без решения которой немыслимо новое качество политической системы РФ и которую практически невозможно решить без непосредственного участия Конституционного собрания как органа социально-политического представительства всего многонационального и многоконфессионального народа России.

Это – извечная российская проблема ответственности власти перед народом.

Точнее, проблема преодоления тотальной безответственности власти, в условиях которой ни один правитель (на выбор – царь, генсек, президент) никогда не несёт предметной ответственности за конкретные результаты своего правления ни перед народом, ни перед его полномочными представителями, ни перед законным судом.

Трагизм ситуации усугубляет то обстоятельство, что даже в так называемой свободной России в отличие от многих других демократических государств за двадцать минувших лет так и не заработал механизм периодической неконтролируемой смены верховной власти.

Есть большие и обоснованные сомнения в том, удастся ли решить эту вековую проблему на нынешнем вираже исторического развития России. Но возможность сделать серьёзный шаг вперёд в нужном направлении, безусловно, существует.

Осмелится ли власть по собственной воле приступить к конституционному реформированию, не побоится ли созвать Конституционное собрание, тем самым начав открытый и честный диалог с обществом? 

Зигмунд СТАНКЕВИЧ, 
доктор юридических наук, 
статья из Литературной газеты от 23.05.2012 года 

О единственном легальном способе преодоления системного политического кризиса в России

Cтатья из журнала «Национальные интересы», №1, 2012 г. 

Россия в очередной раз пришла в движение. Пока все ограничивается в основном интенсивным «брожением умов», почти нескрываемым массовым недовольством существующей властью в самых разных ее ипостасях и проявлениях и многотысячными мирными митингами «рассерженных горожан». Но нельзя исключить, что по мере приближения даты президентских выборов и тем более после них положение в стране обострится настолько, что будет впору говорить о новой революционной ситуации. Особенно если руководство страны продолжит самоубийственную линию на тихое «выпускание пара» и не решится на срочные и кардинальные по своему характеру меры по переустройству отечественной политической системы. А оппозиционно настроенная часть активных граждан, осознав тщетность своих попыток «достучаться» до верхов, не впадет, вопреки ожиданиям правящих кругов, в «политическую летаргию», а обратится к более жестким и бескомпромиссным способам давления на власть. 

Самообман власти и законодательные судороги смертельно опасны 

Крошечные шаги, которые власть делает, пытаясь то ли выиграть время, то ли «замотать» начало давно назревших глубоких преобразований, не блещут оригинальностью. Более того, часть этого вынужденного «мизера» попахивает откровенным авантюризмом и представляет собой несомненную угрозу российской государственности. Мы имеем в виду прежде всего разрекламированную в качестве чуть ли не ключевой позиции грядущей «комплексной реформы нашей политической системы» заявленную в декабрьском Послании Президента ФС РФ уже после позорных думских выборов и под «неизгладимым» впечатлением от реакции общества на их результаты идею перехода к выборам руководителей субъектов Федерации «прямым голосованием жителей регионов», которая уже приобрела форму президентского законопроекта. 

Начнем с того, что в принципе верная, вполне демократическая идея выборности глав регионов, выдвинутая накануне всеми ожидаемой новой волны мирового экономического кризиса, при банкротстве абсолютного большинства региональных бюджетов, в специфических условиях, сложившихся в России после 4 декабря 2011 г., является крайне несвоевременной. Можно долго спорить о том, так ли необходим был переход к назначению региональных руководителей после бесланской трагедии в 2004 г. и что он принес в практическом плане для укрепления государства, но то, что нынешняя обстановка крайне неблагоприятна для подобного рода «новаций», представляется несомненным. Несвоевременный возврат к выборности может «запустить» такие процессы разрушения России, остановить которые будет намного сложнее, нежели нейтрализовать те явления, из-за которых в свое время эту самую выборность отменили. Не проще ли было начать с выборности населением членов Совета Федерации, отложив вопрос о губернаторах до 2015 г.? 

Вспомните начальный этап горбачевской «перестройки» (вторая половина 1987–1988 гг.), когда после первых, как правило, провальных попыток справиться с нарастающим изо дня в день валом социально-экономических проблем привычным, директивным методом тогдашним руководством СССР был сделан скороспелый, стратегически ошибочный вывод о том, что, мол, одна экономическая реформа не пойдет, если не будет сопровождаться политической. При этом «коренным вопросом» реформы той политической системы выдвигалось разграничение функций партийных (КПСС) и государственных органов, а ее «решающим направлением» было объявлено обеспечение полновластия Советов народных депутатов как «основы социалистической государственности и самоуправления» в стране. 

Оба эти сложнейших вопроса, безусловно, должны были найти свое решение в процессе преобразования Советского Союза, поскольку серьезно тормозили его поступательное развитие. Ликвидация идеологической монополии КПСС, ее освобождение от несвойственных политической партии функций государственного управления, равно как и превращение Советов в ответственные представительные и законодательные органы государственной власти (на союзном и республиканском уровнях) и ядро самоуправления (на местном уровне), могли стать важнейшим резервом в деле модернизации страны. Но это следовало делать с величайшей осторожностью, с учетом существующих традиций функционирования государственного организма и особенностей осуществления власти в Союзе ССР, путем постепенного укрепления многоукладности и многопартийности, через приспособление и КПСС, и Советов к работе в принципиально новых социально-экономических и политических условиях. 

Всякие же попытки добиться желаемого результата «наскоком», без предварительного создания разветвленной системы политических и социальных «амортизаторов», способных предотвратить либо минимизировать негативные последствия, которые объективно влечет за собой любая фундаментальная трансформация, были чреваты полной дезорганизацией работы как партийных органов, так и Советов всех уровней, превращением последних в арену ожесточенной политической борьбы, источник самых разнообразных угроз для существования союзного государства, что убедительно доказали последующие три года «полновластия Советов». 

Разумеется, приведенная выше аналогия носит очень условный характер — и страна не та, и возможности не те, да и масштаб руководства, увы, не тот (свобода, естественно, лучше несвободы, но при чем тут Россия начала ХХI в.?). Хотя есть и кое-что удивительно схожее. В частности, потрясающее нежелание извлекать уроки из собственной истории, не только советской, но и дореволюционной, периода 1915–1917 гг. Власть вновь повторяет допущенные тогда роковые ошибки, вновь не способна работать на опережение, вновь дожидается, пока «полыхнет». А когда это уже произошло — стремление «тушить пожар бензином», услужливо подыгрывая сверхактивному меньшинству, которое очень быстро превращается в «подавляющее большинство» и начинает открыто диктовать свои условия. 

Исход, впрочем, всегда один и тот же — лавинообразное нарастание политической анархии и социального хаоса, позорная капитуляция власти и гибель государства. Так произошло в далеком 1917 г., так случилось в памятном 1991-м. К сожалению, нечто подобное разворачивается на наших глазах и сегодня. Правда, дело еще не дошло до полной неадекватности нынешней российской власти, но тенденция к нарастанию противоречивости в ее словах и действиях налицо. 

Так, с одной стороны, нас активно пытаются убедить в том, что «Россия сегодня по основным параметрам экономического и социального развития вышла из глубокого спада, который последовал за крахом тоталитарной модели социализма и распадом Советского Союза», что мы уже «достигли и преодолели показатели уровня жизни самых благополучных лет СССР» и что «за последние 10 лет сформировался значительный слой людей, которых на Западе относят к среднему классу» (см. недавнюю статью В.В. Путина в «Известиях»). Следовательно, нет и не должно быть объективной основы для широкого недовольства и массовых протестов. 

Однако они не только реально существуют, но и набирают обороты. 

С другой стороны, мы видим начало «реактивной политической модернизации» (по меткому определению Н.Петрова), с помощью которой власть пытается замедлить процесс общественно-политического пробуждения миллионов и ввести его в контролируемое и безопасное для себя русло. Это очень непростая задача, поскольку остановить данный процесс, скорее всего, уже не удастся. Вот и приходится делать «хорошую мину при плохой игре», называя откровенно антиправительственные выступления признаком «взросления нашей демократии», эклектично соединять русский «цивилизационный код» с проблемами «евразийской миграции» или позорно «дрейфовать», идя на мелкие уступки, не решающие, по сути, ни одну из ключевых политических проблем, стоящих сегодня перед страной, а лишь усугубляющие и так незавидное положение самой власти. 

Кто, спрашивается, мешал государственному руководству России упростить порядок регистрации партий еще полтора-два года тому назад, в условиях относительной стабильности, открыв тем самым путь к полноценному участию в политическом процессе (в т.ч. в федеральных избирательных кампаниях 2011–2012 гг.) представителям всех значимых идейно-политических течений, существующих в стране, не делая националистов и либералов «внесистемными»? Эффективность системы из партий, сконструированных в одном кабинете, изначально была блефом. 

Какую конкретно пользу делу «возрождения авторитета и силы государства как такового» (по В.Путину) принес введенный в свое время отказ от депутатов-одномандатников, если сегодня — спустя 7 лет после принятия соответствующего федерального закона — приходится констатировать, что в Государственной Думе за это время не появилось ни одной реально новой и самостоятельной политической силы, а некоторые субъекты федерации не имеют в Думе даже одного депутата, избранного местными жителями? 

И вообще, зачем было выстраивать всю эту разветвленную и глубоко эшелонированную конструкцию из политико-правовых «заграждений» (включая совершенно неподъемный для «неофициальных» партий проходной процент, бессмысленный сбор никому фактически не нужных подписей и т.д.), явно нацеленную на создание «тепличных» условий существования только для одной партии — «Единой России», если сейчас власть готова от нее с легкостью отказаться? 

Четких и ясных ответов на эти и многие другие вопросы власть сегодня обществу не дает. И не может дать, поскольку не в состоянии признать, что в эти дни мы переживаем не «временные трудности», связанные с «завершением создания в России такой политической системы, такой структуры социальных гарантий и защиты граждан, такой модели экономики, которые вместе составят единый, живой, постоянно развивающийся и одновременно устойчивый и стабильный, здоровый государственный организм» (по В.Путину), а глубочайший кризис созданной еще Б.Ельциным и лишь «усовершенствованной» самим нынешним главой российского правительства (применительно к собственным целям и задачам) политической системы, основные «параметры» которой зафиксированы в действующей Конституции РФ. 

Данное утверждение имеет принципиальный характер. Только такая оценка позволяет вскрыть глубокие причины ныне происходящих событий, достоверно понять, почему начавшийся кризис не может быть преодолен посредством традиционного политико-правового «инструментария», обычно снимавшего неизбежно возникающее время от времени обострение отношений между властью и обществом. 

Дело в том, что исторически сложившаяся в послесоветской России политическая система, а точнее — Система управления обществом и государством (далее — Система), опирающаяся на тотальную коррупцию, включающая в себя не только соответствующие институты и нормы, но и особый, «узаконенный» неоднократной практикой применения способ решения вопроса о власти (мол, «мы сели и договорились, что сейчас президентом будешь ты»), страдает рядом неустранимых, «врожденных» пороков. Во многом потому, что данная Система изначально создавалась и укреплялась вовсе не для того, чтобы возрождать подлинное народовластие либо создавать надлежащие политические условия для поступательного социально-экономического и культурного развития страны, повышения благосостояния всех ее граждан. 

Борьба за перемены требует народного единства 

Система создавалась для того, чтобы удержать власть и сохранить гигантскую собственность в руках достаточно узкой прослойки «избранных» — тех, кто правдами-неправдами дорвался до них в «лихие 90-е». Ради достижения этой, поистине стратегической цели Б.Ельцин решился на государственный переворот в сентябре–октябре 1993 г., специфические «результаты» которого затем были воплощены в навязанной стране сверхпрезидентской конституции. 

Ради той же цели были организованы беспрецедентно грязные (для той поры!) президентские выборы 1996 года, впервые наглядно показавшие, что с помощью т.н. административного ресурса, огромных денег и особых технологий морально-психологической обработки избирателей можно сохранить у кормила верховной власти в стране абсолютно не избираемого, фактически полуживого главу государства. К тому же без активного сопротивления «проигравшей» стороны и каких бы то ни было протестов, исходящих от «правоверной» либеральной общественности. 

Наконец, именно ради этой цели была разработана и в 1999–2000 гг. впервые успешно осуществлена «спецоперация» по контролируемой передаче верховной власти в стране особо доверенному лицу, убедительно доказавшая, что Система уже работает безотказно, а сами официальные выборы являются не более чем формальностью, легализующей принципиальное решение, принятое за спиной народа. И вновь все обошлось — кто-то облегченно вздохнул от одной мысли, что время «царя Бориса» закончилось, кто-то «закрыл глаза» на способ прихода к власти В.Путина в расчете на его будущее, национально-державническое или левое «перерождение» (кстати, соответствующих «сигналов» разным политическим течениям и социальным группам новым главой государства было подано немало), а кто-то действительно возмутился — но не появлением «наследника», а его чекистским прошлым и… разгромом старого НТВ. 

Ничего в этой жизни не проходит бесследно. Как видно, не прошло бесследно и конформистское, по своей сути, общее согласие нашего общества (вне зависимости от личных взглядов и устремлений каждого ее члена) на то, чтобы им бесконтрольно управляли люди, волею судеб оказавшиеся во главе Системы. Единожды согласившись с подобным «сценарием», мы фактически выдали власти индульгенцию на постоянное игнорирование нашей воли. И она не преминула этим воспользоваться, когда стала переходить к чисто корпоративным методам управления Россией. 

Так произошло в 2007–2008 гг., когда страна обрела юного зиц-президента. Так было все минувшие годы, пока страной управлял пресловутый «тандем». Так происходит последние четыре месяца, после того как на сентябрьском съезде т.н. правящей партии было в циничной, весьма оскорбительной для граждан форме объявлено о предстоящей, абсолютно антидемократической (не ведомой даже «запрограммированной» советской практике) «реверсивной рокировке». 

Но все, как известно, имеет свои пределы. Такие пределы, как видно, есть и у Системы, которая, похоже, не в состоянии, например, легитимировать в глазах большинства общества результаты нечестных и несправедливых выборов (такими они бывают всегда, когда кто-то стремится удержать власть любой ценой), которые имели место в нашей стране 4 декабря 2011 г. Кто бы и что бы сегодня ни говорил о формальной «чистоте» результатов народного волеизъявления, о том, что недействительность выборов надо доказывать в суде, для общества факт остается фактом — после 4 декабря законодательная власть в России фактически утратила свою легитимность, а режим стал терять контроль над развитием страны. Десакрализация власти дошла до того, что такая же судьба ждет и исполнительную власть, кого бы ни «даровал» ЦИК народу 4 марта 2012 г. 

В этих оценках мы, кстати, отчасти сходимся с теми общественно-политическими силами, которые в инициативном порядке взяли на себя общее руководство уличными протестами москвичей, петербуржцев и жителей других крупных городов России. И дело не в том, что мы вдруг стали разделять взгляды и подходы Б.Немцова, В.Рыжкова или М.Касьянова, с которыми у нас были, есть и, скорее всего, останутся принципиальные разногласия относительно прошлого, настоящего и будущего страны. Главное, на наш взгляд, заключается в том, что данные силы сегодня в общем-то объективно отражают существующие в обществе протестные настроения. Игнорировать эту очевидность означало бы обречь себя на опасное сектантство, что в нынешних условиях для нас, представителей национального крыла российской оппозиции, совершенно недопустимо. Мы хотим о многом спорить с «либералами», но в открытой и честной борьбе. Мы против фальсификации реальной воли народа, мы за честные выборы! 

Конечно, существует ряд важных вопросов, по которым наши подходы существенно различаются. Так, мы не разделяем гипертрофированную персонализацию протестов, которую безоглядно эксплуатируют «оранжевые декабристы». Концентрируя все внимание на личности нынешнего главы российского правительства, они тем самым вольно или невольно отвлекают внимание людей от центральной, на наш взгляд, проблемы — изначальной порочности той системы власти и государственного управления, которая была сформирована в России за последние 18 лет и которая должна быть радикально изменена. К тому же откровенно антипутинский подход мы считаем непродуктивным с точки зрения стратегии и тактики нашей дальнейшей борьбы за преобразование страны. 

Мы не воспринимаем также линию на соединение в умах протестующих двух разных политических эпох, которую недвусмысленно проводят либеральные вожди, пытаясь «навести мосты» между массовыми демонстрациями 2011–2012 гг. и 1990–1991 гг. Подобное «соединение» представляется искусственным хотя бы потому, что сегодня, в отличие от начала 1990-х гг. ХХ в., не стоит вопрос о смене строя, а лишь о реконструкции политической системы. Да и последствия, вызванные, в том числе, перестроечными демонстрациями, были катастрофическими, чего нельзя допустить сейчас. Если же вести речь о массовости протестов, то нынешние мероприятия вполне сравнимы с антиельцинскими митингами и демонстрациями 1992–1993 гг., хотя по смыслу это, безусловно, отчетливый «антиоктябрь–93». 

Наконец, мы, в отличие от лидеров «Болотной и Сахарова», не испытываем патологического страха перед словом «революция». Это, естественно, не означает, что мы стремимся или, более того, призываем к революционным потрясениям. Ни в коей мере! Но мы прекрасно помним, что революции бывают не только насильственными и пролетарскими, но и вполне мирными, национально-демократическими и антикомпрадорскими. К тому же далеко не все вопросы современной «повестки дня», на наш взгляд, можно решить путем сепаратных переговоров с властью лишь одной части оппонирующих ей общественно-политических сил либо с использованием такой позаимствованной из чужого арсенала формы давления на режим, как «круглый стол». С их помощью в России можно добиться разве что несущественных уступок тактического характера, привести общество в следующий тупик. 

Выбор пути — за Конституционным Собранием 

Нас интересует не столько процесс перемен, который, убеждены, может и должен быть мирным и демократическим, сколько его результат, который в складывающейся ситуации уже не может не быть революционным по своему масштабу и значению. Потому что перед всеми здоровыми силами российского общества сегодня стоит общая стратегическая задача — вернуть страну народу! 

Кстати, именно так вопрос поставило состоявшееся 17 февраля 2011 г. (т.е. почти за год до начала нынешнего «демократического пробуждения») и организованное при нашем непосредственном участии Народно-патриотическое Совещание, которое, среди прочего, было вынуждено констатировать, что «через 20 лет после гибели Советского Союза Россия оказалась охвачена системным кризисом», что «парламентские механизмы, скопированные с западных образцов, оказались на российской почве неэффективными, извращающими само понятие народовластия», вследствие чего «Россия лишилась высших органов народного представительства, место которых занимают представляющие не народ, а партийно-олигархические круги Государственная Дума и Совет Федерации». 

Совещание также отметило, что «улучшение ситуации в стране через традиционные парламентские механизмы невозможно, поскольку честных и прозрачных выборов в России нет». Исходя из этого был сделан важнейший вывод о том, что решительное «изменение ситуации в России возможно только через отказ от обанкротившейся политической системы», а «последним мирным шансом» на этом пути «остается созыв Конституционного Собрания Российской Федерации, которое в соответствии со ст. 135 Конституции РФ может заменить Государственную Думу и Совет Федерации эффективно работающими высшими органами народного представительства». 

Итак, Конституционное Собрание как последний мирный шанс и единственный легальный (других просто нет, поскольку речь идет о конституционных изменениях) способ преодолеть системный политический кризис. Оно, на наш взгляд, не только соответствует коренным интересам страны и народа, но и должно удовлетворить все заинтересованные стороны — руководящие круги, депутатский корпус, региональные элиты, оппозицию всех направлений и оттенков, базовые структуры гражданского общества, предпринимательство, основные социальные и профессиональные группы. 

Такое соответствие обеспечивается, прежде всего, особыми политическими и правовыми условиями возникновения этого необычного государственного института, спецификой его формирования, а также принципами и порядком его деятельности. Что касается первого, то мы полагаем, что незамедлительное принятие поддерживаемого обществом федерального конституционного закона о Конституционном Собрании является единственной и последней серьезной задачей российского парламента в нынешнем его виде, как бы ни относиться к проблеме его легитимности. Президент России, в свою очередь, выполняя свой долг гаранта Конституции, обязан безотлагательно ввести принятый депутатами закон в действие и созвать КС не позднее декабря 2012 г. 

Мы полагаем также, что КС, в отличие от всех других государственных институтов, представляющих народ России, должно не избираться, а формироваться по особой, установленной законом процедуре. За образцами далеко ходить не надо — их вполне можно позаимствовать из отечественного опыта Земских Соборов XVI–XVII вв., равно как из практики создания и функционирования Съезда народных депутатов СССР в конце ХХ столетия (только не путать с соответствующим российским Съездом, который созывался по западной парламентской методике). Естественно, при формировании КС необходимо строго соблюдать квотный принцип и обеспечить полноценное региональное представительство. Чтобы выполнить эти условия, количественный состав КС, по нашим прикидкам, должен быть до 2 тысяч членов. 

Столь внушительное количество членов КС требуется и для того, чтобы «за бортом» обсуждения важнейшего, с точки зрения настоящего и будущего России, вопроса о разработке и конституировании новой политической системы страны не оказался ни один субъект государственной или общественной жизни. Одновременно большинство членов Собрания все же должно представлять гражданское общество, а не чиновников, государственных или муниципальных служащих. Учитывая эти существенные оговорки, основу Конституционного Собрания могут и должны составить: 

— весь личный состав нынешнего Федерального Собрания РФ; 

— руководители представительных и исполнительных органов власти всех субъектов РФ; 

— члены Архиерейского Собора Русской Православной Церкви; 

— члены руководящих органов традиционных религий России; 

— полномочные представители от всех не представленных в парламенте политических партий; 

— представители всех зарегистрированных общероссийских общественных объединений, включая неправительственные организации; 

— представители всех основных профессиональных групп населения пропорционально численности этих групп и т.д. 

Принципы и порядок деятельности Конституционного Собрания должны полностью соответствовать исторической миссии данного государственного института и всемерно способствовать выполнению им своих задач (особенно если учесть, что Собрание призвано предусмотреть в конституции новые высшие органы народного представительства вместо ныне существующего парламента России). С учетом этого не исключаем, что отдельные конституционные изменения могут быть намечены уже накануне созыва КС и обсуждаться в обществе в качестве альтернативных вариантов новой политической системы. 

Излагая обществу свои представления о том, каким образом может и должен быть преодолен системный политический кризис, ныне постигший Россию, мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что данная проблематика сегодня является объектом острейшей политической борьбы. Следовательно, мы не сможем добиваться поставленных целей, не обладая для этого соответствующим политическим «инструментарием». Именно по этой причине 17 декабря 2011 г., после четырехлетнего вынужденного перерыва, была возобновлена деятельность, в форме политической партии, одной из старейших политических организаций современной России — РОССИЙСКОГО ОБЩЕНАРОДНОГО СОЮЗА (учрежден 26 сентября 1991 г.), идеология которого предлагает Путь национального прогресса, основанного на идее сохранения и консервативного развития Русской цивилизации, при полном уважении самобытности всех этносов России. 

Двадцать лет назад мы провозгласили девиз «Патриотизм. Народовластие. Справедливость». РОС готов к самому тесному и всестороннему сотрудничеству с теми политическими и общественными силами страны, отдельными политиками и государственными деятелями, в том числе кандидатами в Президенты России, которые возьмут на себя три понятных и тесно взаимосвязанных обязательства: 

— добиться созыва Конституционного Собрания России в 2012 г.; 

— строить внутреннюю и внешнюю политику России на основе признания преемственности и непрерывности российской истории (монархической, советской и послесоветской); 

— выступать за восстановление государственного единства народов исторической России. 

Время обмана вышло, миновало и время иллюзий и самообмана. Реализм требует перемен. Обществу надо действовать — здесь и сейчас. Если не мы, то кто? Если не сегодня, то когда? 

БАБУРИН Сергей Николаевич
д. юр. н., проф., Председатель политической партии «Российский общенародный союз» 

СТАНКЕВИЧ Зигмунд Антонович
д. юр. н., член Президиума политической партии «Российский общенародный союз», г. Москва 


Опубликовано 2 февраля 2012 г. в сокращении в «Независимой газете» под названием «Вернуть власть народу». 

Статья из "Независимой газеты" от 02 февраля 2012 года

Россия в очередной раз пришла в движение. Пока все ограничивается в основном интенсивным брожением умов, почти нескрываемым массовым недовольством существующей властью в самых разных ее ипостасях и проявлениях и многотысячными мирными митингами рассерженных горожан. Но нельзя исключить, что, по мере приближения даты президентских выборов и тем более после них, положение в стране обострится настолько, что будет впору говорить о новой революционной ситуации. 

Самообман власти и законодательные судороги смертельно опасны 

Крошечные шаги, которые власть делает, пытаясь то ли выиграть время, то ли «замотать» начало давно назревших, глубоких преобразований, не блещут оригинальностью. Более того, часть этого вынужденного мизера попахивает откровенным авантюризмом и представляет собой несомненную угрозу российской государственности. Мы имеем в виду прежде всего разрекламированную в качестве чуть ли не ключевой позиции грядущей «комплексной реформы нашей политической системы» заявленную в декабрьском Послании президента ФС РФ уже после позорных думских выборов и под «неизгладимым» впечатлением от реакции общества на их результаты идею перехода к выборам руководителей субъектов Федерации «прямым голосованием жителей регионов». 

Начнем с того, что в принципе верная, вполне демократическая идея выборности глав регионов, выдвинутая накануне всеми ожидаемой новой волны мирового экономического кризиса, при банкротстве абсолютного большинства региональных бюджетов, в специфических условиях, сложившихся в России после 4 декабря 2011 года, является крайне несвоевременной. Можно долго спорить о том, так ли необходим был переход к назначению региональных руководителей после бесланской трагедии в 2004 году и что он принес в практическом плане для укрепления государства, но то, что нынешняя обстановка крайне неблагоприятна для подобного рода новаций, представляется несомненным. Несвоевременный возврат к выборности глав регионов может запустить процессы разрушения России. Не проще ли было начать с выборности населением членов Совета Федерации, отложив вопрос о губернаторах до 2015 года? 

Вспомните начальный этап горбачевской перестройки (1987–1988 годы), когда после провальных попыток справиться с нарастающим изо дня в день валом социально-экономических проблем коренным вопросом реформы советской политической системы выдвинули разграничение функций партийных (КПСС) и государственных органов, а ее решающим направлением объявили обеспечение полновластия Советов народных депутатов как «основы социалистической государственности и самоуправления» в стране. 

Ликвидация идеологической монополии КПСС, ее освобождение от функций государственного управления, равно как и превращение Советов в ответственные представительные и законодательные органы государственной власти (на союзном и республиканском уровнях) и ядро самоуправления (на местном уровне), могли стать важнейшими факторами модернизации страны. Но это следовало делать с величайшей осторожностью, с учетом существующих традиций функционирования государства и особенностей осуществления власти в Союзе ССР путем постепенного укрепления многоукладности и многопартийности. 

Всякие же попытки добиться желаемого результата наскоком, без предварительного создания разветвленной системы политических и социальных амортизаторов были чреваты полной дезорганизацией работы как партийных органов, так и Советов всех уровней, превращением последних в арену ожесточенной политической борьбы, источник самых разнообразных угроз для существования союзного государства, что убедительно доказали последующие три года «полновластия Советов». 

Разумеется, приведенная выше аналогия условна – и страна не та, и возможности не те, да и масштаб руководства, увы, не тот (свобода, естественно, лучше несвободы, но при чем тут Россия начала ХХI века?). Хотя есть и кое-что удивительно схожее. В частности, потрясающее нежелание извлекать уроки из собственной истории, не только советской, но и дореволюционной, периода 1915–1917 годов. Власть вновь повторяет допущенные тогда роковые ошибки, вновь не способна работать на опережение, вновь дожидается, пока «полыхнет». 

Исход, впрочем, всегда один и тот же – лавинообразное нарастание политической анархии и социального хаоса, позорная капитуляция власти и гибель государства. Так произошло в далеком 1917 году, так случилось в памятном 1991-м. К сожалению, нечто подобное разворачивается на наших глазах и сегодня. Правда, дело еще не дошло до полной неадекватности нынешней российской власти, но тенденция к нарастанию противоречивости в ее словах и действиях налицо. 

Так, с одной стороны, нас активно пытаются убедить в том, что «Россия сегодня по основным параметрам экономического и социального развития вышла из глубокого спада, который последовал за крахом тоталитарной модели социализма и распадом Советского Союза», что мы уже «достигли и преодолели показатели уровня жизни самых благополучных лет СССР» и что «за последние 10 лет сформировался значительный слой людей, которых на Западе относят к среднему классу» (см. недавнюю статью В.В.Путина в «Известиях»). Следовательно, нет и не должно быть объективной основы для широкого недовольства и массовых протестов. 

Однако они не только реально существуют, но и набирают обороты. 

С другой стороны, мы видим начало «реактивной политической модернизации» (по меткому определению Н.Петрова), с помощью которой власть пытается замедлить процесс общественно-политического пробуждения миллионов и ввести его в контролируемое и безопасное для себя русло. Это очень непростая задача, поскольку остановить данный процесс скорее всего уже не удастся. Вот и приходится делать хорошую мину при плохой игре, называя откровенно антиправительственные выступления признаком «взросления нашей демократии», эклектично соединять русский цивилизационный код с проблемами евразийской миграции или позорно дрейфовать, идя на мелкие уступки, не решающие, по сути, ни одну из ключевых политических проблем, стоящих сегодня перед страной, а лишь усугубляющие и так незавидное положение самой власти. 

Кто, спрашивается, мешал государственному руководству России упростить порядок регистрации партий еще полтора-два года тому назад, не делая националистов и либералов «внесистемными»? Эффективность системы из партий, сконструированных в одном кабинете, изначально была блефом. Какую конкретно пользу делу «возрождения авторитета и силы государства как такового» (по В.Путину) принес введенный в свое время отказ от депутатов-одномандатников, если сегодня – спустя семь лет после принятия соответствующего федерального закона – приходится констатировать, что в Государственной Думе за это время не появилось ни одной реально новой и самостоятельной политической силы, а некоторые субъекты Федерации не имеют в Думе даже одного депутата, избранного местными жителями? 

Четких и ясных ответов на эти и многие другие вопросы власть сегодня обществу не дает. И не может дать, поскольку не в состоянии признать, что в эти дни мы переживаем не временные трудности, связанные с «завершением создания в России такой политической системы, такой структуры социальных гарантий и защиты граждан, такой модели экономики, которые вместе составят единый, живой, постоянно развивающийся и одновременно устойчивый и стабильный, здоровый государственный организм» (по В.Путину), а глубочайший кризис созданной еще Б.Ельциным и лишь «усовершенствованной» самим нынешним главой российского правительства (применительно к собственным целям и задачам) политической системы, основные параметры которой зафиксированы в действующей Конституции РФ. 

Данное утверждение имеет принципиальный характер. Только такая оценка позволяет вскрыть глубокие причины ныне происходящих событий и достоверно понять, почему начавшийся кризис не может быть преодолен посредством традиционного политико-правового инструментария, обычно снимавшего неизбежно возникающее время от времени обострение отношений между властью и обществом. 

Дело в том, что исторически сложившаяся в послесоветской России политическая система, а точнее – Система управления обществом и государством, опирающаяся на тотальную коррупцию, включающая в себя не только соответствующие институты и нормы, но и особый, узаконенный неоднократной практикой применения способ решения вопроса о власти (мол, мы сели и договорились, что сейчас президентом будешь ты), страдает рядом неустранимых, «врожденных» пороков. Во многом потому, что данная Система изначально создавалась и укреплялась вовсе не для того, чтобы возрождать подлинное народовластие либо создавать надлежащие политические условия для поступательного социально-экономического и культурного развития страны, повышения благосостояния всех ее граждан. 

Борьба за перемены требует народного единства 

Система создавалась для того, чтобы удержать власть и сохранить гигантскую собственность в руках достаточно узкой прослойки избранных – тех, кто правдами-неправдами дорвался до них в лихие 90-е. Ради достижения этой поистине стратегической цели Б.Ельцин решился на государственный переворот в сентябре–октябре 1993 года, специфические результаты которого затем были воплощены в навязанной стране сверхпрезидентской Конституции. 

Ради той же цели были организованы беспрецедентно грязные (для той поры!) президентские выборы 1996 года, впервые наглядно показавшие, что с помощью так называемого административного ресурса, огромных денег и особых технологий морально-психологической обработки избирателей можно сохранить у кормила верховной власти в стране абсолютно не избираемого, фактически полуживого главу государства. К тому же без активного сопротивления проигравшей стороны и каких бы то ни было протестов, исходящих от «правоверной» либеральной общественности. 

Наконец, именно ради этой цели была разработана и в 1999–2000 годах впервые успешно осуществлена «спецоперация» по контролируемой передаче верховной власти в стране особо доверенному лицу, убедительно доказавшая, что Система уже работает безотказно, а сами официальные выборы являются не более чем формальностью, легализующей принципиальное решение, принятое за спиной народа. И вновь все обошлось – кто-то облегченно вздохнул от одной мысли, что время «царя Бориса» закончилось, кто-то закрыл глаза на способ прихода к власти В.Путина в расчете на его будущее, национально-державническое или левое «перерождение» (кстати, соответствующих сигналов разным политическим течениям и социальным группам новым главой государства было подано немало), а кто-то действительно возмутился, но не появлением «наследника», а его чекистским прошлым и… разгромом старого НТВ. 

Ничего в этой жизни не проходит бесследно. Как видно, не прошло бесследно и конформистское, по своей сути, общее согласие нашего общества (вне зависимости от личных взглядов и устремлений каждого ее члена) на то, чтобы им бесконтрольно управляли люди, волею судеб оказавшиеся во главе Системы. Единожды согласившись с подобным сценарием, мы фактически выдали власти индульгенцию на постоянное игнорирование нашей воли. И она не преминула этим воспользоваться, когда стала переходить к чисто корпоративным методам управления Россией. 

Так произошло в 2007–2008 годах, когда страна обрела нового президента. Так было все минувшие годы, пока страной управлял пресловутый тандем. Так происходит последние четыре месяца, после того как на сентябрьском съезде так называемой правящей партии было в весьма оскорбительной для граждан форме объявлено о предстоящей (не ведомой даже «запрограммированной» советской практике) «реверсивной рокировке». 

Но все, как известно, имеет свои пределы. Такие пределы, как видно, есть и у Системы, которая, похоже, не в состоянии легитимировать в глазах большинства общества результаты нечестных и несправедливых выборов 4 декабря 2011 года (такими они бывают всегда, когда кто-то стремится удержать власть любой ценой). Кто бы и что бы сегодня ни говорил о формальной чистоте результатов народного волеизъявления, о том, что недействительность выборов надо доказывать в суде, для общества факт остается фактом – после 4 декабря законодательная власть в России фактически утратила свою легитимность, а режим стал терять контроль над развитием страны. Десакрализация власти дошла до того, что такая же судьба ждет и исполнительную власть, кого бы ни «даровал» ЦИК народу 4 марта 2012 года. 

В этих оценках мы, кстати, отчасти сходимся с теми общественно-политическими силами, которые в инициативном порядке взяли на себя общее руководство уличными протестами москвичей, петербуржцев и жителей других крупных городов России. И дело не в том, что мы вдруг стали разделять взгляды и подходы Б.Немцова, В.Рыжкова или М.Касьянова, с которыми у нас были, есть и скорее всего останутся принципиальные разногласия относительно прошлого, настоящего и будущего страны. Главное, на наш взгляд, заключается в том, что данные силы сегодня в общем-то объективно отражают существующие в обществе протестные настроения. Игнорировать эту очевидность означало бы обречь себя на опасное сектантство, что в нынешних условиях для нас, представителей национального крыла российской оппозиции, совершенно недопустимо. Мы хотим о многом спорить с либералами, но в открытой и честной борьбе. Мы против фальсификации реальной воли народа, мы за честные выборы! 

Конечно, существует ряд важных вопросов, по которым наши подходы существенно различаются. Так, мы не разделяем гипертрофированную персонализацию протестов, которую безоглядно эксплуатируют оранжевые декабристы. Концентрируя все внимание на личности нынешнего главы российского правительства, они тем самым вольно или невольно отвлекают внимание людей от центральной проблемы – изначальной порочности той системы власти и государственного управления, которая была сформирована в России за последние 18 лет и которая должна быть радикально изменена. К тому же откровенно антипутинский подход мы считаем непродуктивным с точки зрения стратегии и тактики нашей дальнейшей борьбы за преобразование страны. 

Мы не воспринимаем также линию на соединение в умах протестующих двух разных политических эпох, которую недвусмысленно проводят либеральные вожди, пытаясь навести мосты между массовыми демонстрациями 2011–2012 и 1990–1991 годов. Если вести речь о массовости протестов, то нынешние мероприятия скорее сравнимы с антиельцинскими митингами и демонстрациями 1992–1993 годов, хотя по смыслу это, безусловно, отчетливый «антиоктябрь-93». 

Выбор пути – за Конституционным Собранием 

Нас интересует не столько процесс перемен, который, убеждены, может и должен быть мирным и демократическим, сколько его результат, который в складывающейся ситуации уже не может не быть революционным по своему масштабу и значению. Потому, что перед всеми здоровыми силами российского общества сегодня стоит общая стратегическая задача – вернуть страну народу! 

Кстати, именно так вопрос поставило состоявшееся 17 февраля 2011 года (то есть почти за год до начала нынешнего «демократического пробуждения») Народно-патриотическое совещание, которое констатировало, что «через 20 лет после гибели Советского Союза Россия оказалась охваченной системным кризисом», что «парламентские механизмы, скопированные с западных образцов, оказались на российской почве неэффективными, извращающими само понятие народовластия», вследствие чего «Россия лишилась высших органов народного представительства, место которых занимают представляющие не народ, а партийно-олигархические круги Государственная Дума и Совет Федерации». 

Совещание также отметило, что «улучшение ситуации в стране через традиционные парламентские механизмы невозможно, поскольку честных и прозрачных выборов в России нет». Исходя из этого был сделан важнейший вывод о том, что решительное «изменение ситуации в России возможно только через отказ от обанкротившейся политической системы», а последним мирным шансом на этом пути остается «созыв Конституционного Собрания Российской Федерации, которое в соответствии со ст. 135 Конституции РФ может заменить Государственную Думу и Совет Федерации эффективно работающими высшими органами народного представительства». 

Итак, Конституционное Собрание как последний мирный шанс и единственный легальный способ преодолеть системный политический кризис. Оно, на наш взгляд, не только соответствует коренным интересам страны и народа, но и должно удовлетворить все заинтересованные стороны – руководящие круги, депутатский корпус, региональные элиты, оппозицию всех направлений и оттенков, базовые структуры гражданского общества, предпринимательство, основные социальные и профессиональные группы. 

Такое соответствие обеспечивается прежде всего особыми политическими и правовыми условиями возникновения этого необычного государственного института, спецификой его формирования, а также принципами и порядком его деятельности. Что касается первого, то мы полагаем, что незамедлительное принятие поддерживаемого обществом федерального конституционного закона о Конституционном Собрании является единственной и последней серьезной задачей российского парламента в нынешнем его виде, как бы ни относиться к проблеме его легитимности. Президент России, в свою очередь, выполняя свой долг гаранта Конституции, обязан безотлагательно ввести принятый депутатами закон в действие и созвать КС не позднее декабря 2012 года. 

Мы полагаем также, что КС в отличие от всех других государственных институтов, представляющих народ России, должно не избираться, а формироваться по особой, установленной законом процедуре. За образцами далеко ходить не надо – их вполне можно позаимствовать из отечественного опыта Земских Соборов XVI–XVII веков, равно как из практики создания и функционирования Съезда народных депутатов СССР в конце ХХ столетия. Большинство членов Собрания должно представлять гражданское общество, а не чиновников. Конституционные изменения могут быть намечены уже накануне созыва КС и обсуждаться в обществе в качестве альтернативных вариантов новой политической системы. 

Излагая обществу свои представления о том, каким образом может и должен быть преодолен системный политический кризис, ныне постигший Россию, мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что данная проблематика сегодня является объектом острейшей политической борьбы. Следовательно, мы не сможем добиваться поставленных целей, не обладая для этого соответствующим политическим инструментарием. Именно по этой причине 17 декабря 2011 года, после четырехлетнего вынужденного перерыва, была возобновлена деятельность в форме политической партии «Российского общенародного союза» (РОС, учрежден 26 сентября 1991 года), идеология которого предлагает путь национального прогресса, основанного на идее сохранения и консервативного развития русской цивилизации, при полном уважении самобытности всех этносов России. 

РОС готов к самому тесному и всестороннему сотрудничеству с теми политическими и общественными силами страны, отдельными политиками и государственными деятелями, в том числе кандидатами в президенты России, которые возьмут на себя три понятных и тесно взаимосвязанных обязательства: добиться созыва Конституционного Собрания России в 2012 году; строить внутреннюю и внешнюю политику России на основе признания преемственности и непрерывности российской истории (монархической, советской и послесоветской); выступать за восстановление государственного единства народов исторической России. 

Время обмана вышло, миновало и время иллюзий и самообмана. Реализм требует перемен. Обществу надо действовать – здесь и сейчас. Если не мы, то кто? Если не сегодня, то когда? 

Сергей Николаевич Бабурин - доктор юридических наук, профессор, председатель политической партии "Российский общенародный союз"; 

Зигмунд Антонович Станкевич - доктор юридических наук, член президиума политической партии "Российский общенародный союз" 

Вход